11. Когда же они, выйдя отсюда, направились в Маурингу, встали на их пути ассипиты и всевозможными способами преграждали дорогу через их страну. Когда же лангобарды узрели огромные толпы неприятеля и не смели, из-за малочисленности собственного войска, ввязываться с теми в сражение, то нужда вынудила к решению. Они притворились, будто в их лагере есть кинокефалы, то есть люди с собачьими головами и распространили среди врагов [слух], что те сражаются с великой стойкостью, пьют человеческую кровь и, ежели не могут добыть врага, свою собственную. И, дабы придать этим слухам правдоподобие, широко расставили они свои палатки и развели в лагере множество костров. Увидя и услыша это, противники поверили этому и более не решались на битву, которой [ранее] угрожали [лангобардам].
12. У них, однако, был непомерно храбрый муж, силою которого они думали добыть все, что хотели: и его одного выставили сразиться за них всех. Лангобардам они передали, [что] они должны выставить одного из их людей, которого хотят, дабы он с тем сошелся в единоборстве и именно, при условии, что лангобарды уйдут обратно по пути, по которому пришли, если их [асипитов] воин одержит победу; если же напротив он будет повержен другим, то они более не будут преграждать лангобардам путь чрез свою страну. Лангобарды же не знали, кого из них они могут противопоставить огромному мужу [асипитов], и тогда предложил себя некто из рабского сословия добровольно: он обещал сразиться с вызывающим врагом, они же [лангобарды] должны, если он останется победителем, освободить его и его потомков из пут рабства. Охотно согласились они уважить его просьбу. Он вышел против врага, бился и победил. И так добыл он лангобардам разрешение на проход, себе же и своим, как и желал – свободу.
13. Прибыв же наконец в Маурингу, освободили лангобарды многих рабов от их ярма и сделали их свободными, дабы увеличить число своих воинов; и чтобы они могли считаться свободнорожденными, подтвердили им посвящение посредством стрелы, шепча при этом какие-то слова на их языке, дабы придать делу прочность. Выйдя из Мауринги, лангобарды двинулись в Голанду, где пребывали долгое время и затем как будто владели Антайбом, Бантайбом и таким же образом – и Бургундайбом, что мы можем рассматривать как имена областей или каких-нибудь мест.
14. Тем временем скончались герцоги Ибор и Айо, выведшие лангобардов из Скандинавии и правившие до сего [времени]. Теперь же лангобарды не желали более ходить под герцогами, но поставили себе короля по примеру других народов. Сначала правил ими Агельмунд, сын Айо, выводивший свою родословную от рода Гунгингов, который считался у них наиболее знатным. Он был, как передают предания, тридцать три года королем лангобардов.
15. В эти времена одна продажная девка родила разом семерых детей, и бросила их эта, превосходящая любого зверя своей жестокостью, мать, в пруд, дабы оставить там умирать. Если кому-то это кажется невероятным, то пусть читает он летописи древних[11], и найдет, что женщина родила не только семь, но – девять детей за один раз, и установлено, что это особенно [часто] случалось в Египте. И случилось, что король Агельмунд проезжал мимо этого пруда: он ошеломленно уставился на бедных детей, остановил своего коня и когда, он своим копьем, которое держал в руке поворачивал их туда и сюда, схватил один из них своей ручкой копье короля. Тот, исполненный жалости, и в высшей степени удивившийся этому, молвил, что это будет великий муж, приказал вытащить его из пруда и передать одной кормилице и повелел ухаживать за ним заботливейшим образом: и поскольку тот был вытащен из пруда, который на их языке зовется Лама (
