– Ты еще очень наивная, моя дорогая. У тебя колоссальные шоры на глазах, и ты просто не замечаешь, что давно идешь по натянутому канату. Неверный шаг влево или вправо, и ты имела бы замечательные шансы очутиться на самом дне. Тебе крупно повезло, что ты вообще очутилась здесь. – Говоря это он обвел комнату рукой.
– Виктория могла бы не захотеть платить и отдала бы тебя бандитам. Они бы там тебя избили как следует, и ты бы потом отсасывала всем желающим за небольшие деньги. Потому, как была бы уже некондиционная. В конце концов, за долги, Виктория забрала бы твою квартиру, и что, скажи, было бы потом с тобой и твоей мамой?
– А так ты тут, детка, и с тобой все будет хорошо. Это я тебе гарантирую.
Таня понемногу успокаивалась.
Он прав – думала она. – Если мне плохо сейчас, это вовсе не значит, что иначе мне было бы лучше. Скорее всего было бы гораздо хуже, я ведь именно так и думала, еще пару часов назад.
Она отвела взгляд от угла и теперь смотрела прямо перед собой. Платить деньги за жестокий трах во все дыры и считать, что так надо? Это была совершенно сюрреалистическая ситуация.
– Это какой-то сюрр – сказала она себе. – Слышишь! Ты! Это сюрр!
По-видимому, она сказала это вслух. Он явно слышал ее слова, но никак не отреагировал. Краем глаза она смотрела на Виталия.
Такой громадный и грубый. Но с другой стороны, на удивление все понимающий, и тонкий. А что, ей лучше хотелось бы, чтобы на его месте был какой-нибудь громадный, грубый и ничего не понимающий. Воистину «Что имеем не храним»
Она рассмеялась и опять прижалась щекой к его широкой груди. Мир есть такой как он есть, и она будет в нем жить. Теперь она уже знала, что у нее это получится. Просто не может не получится – думала она.
Блядь была права – она действительно недоделанная дура. Отличница, ударница, умница, знающая два языка, фехтовальщица, пианистка, классно владеющая инструментом, честным трудом она едва могла заработать себе на хлеб переводами и репетиторством. Да, она много чего еще знала, но что ей это давало?
Ей явно что-то не хватало, и она уже понимала, что именно. – Ей не хватало учителя.
А какой учитель может научить умницу, которая, сама могла бы преподавать своим сокурсникам, большинство из изучаемых ею в институте предметов? Такую отличницу, ударницу и умницу может чему-то научить только один единственный учитель.
Такую отличницу и умницу может научить только хуй!
Который находится у нее во рту!
Она стоит на коленях, хозяин, крепко держит ее, за собранные в пучок волосы.
– Отличница – говорит хозяин и железной хваткой тянет ее голову к себе за волосы так, что его член проскальзывает ей в глотку. Потом он ослабляет хватку. Она отбрасывает голову назад и едва успевает набрать воздух в легкие.
– Ударница – говорит хозяин и снова тянет за волосы.
– Умница – говорит хозяин и все повторяется сначала. Она понимает – хозяин учит ее жизни.
– Сука – говорит хозяин, и она старается из-за всех сил заглотить его твердый как сталь член, так, чтобы ее губы наконец смогли бы дотянуться до его яиц. Ей это почти удается.
– Хорошая сучка, хорошая – ласково говорит хозяин, вытаскивая член из ее рта и похлопывает ее по щекам. Она радостно извивается, стараясь вильнуть несуществующим хвостом.
Потом он возвращает свой член обратно. Для хозяина, ее рот – это что-то, вроде презерватива, со специальным захватом сверху, чтобы было удобнее двигать его туда-сюда. Очень удобное приспособление для дрочки члена. Без него, ему пришлось бы использовать руку, а потом еще осталась бы разбрызганная кругом липкая сперма.
Рот решает эту проблему. И конечно же он удобнее обычного презерватива. Использованные презервативы потом выбрасывают, а этот может использоваться многократно. А кроме того, он очень гигиеничен. Вся сперма аккуратно проглатывается, а после того, как ее губы тщательно обсосут его член, хозяину даже не придется мыться.
Но пока сперма еще не проглочена. Сперма – награда, а нельзя награждать того, кто еще не сделал свою работу. И она старается!
Теперь хозяин уже не двигает ее головой. Теперь, он просто трахает ее в рот, как во влагалище. Влагалище неподвижно, поскольку хозяин своей железной рукой по-прежнему держит ее за волосы. Работает хозяин молча, говорит только хуй.
– Ты блядь – говорит хуй.
– Ты подстилка – продолжает он.
– Ты использованный, многоразовый гондон – говорит хуй – и я сейчас использую тебя опять.
Она не спорит, потому что знает, что он прав. Он не может быть неправым – потому что он сильный, а сильный прав всегда. Сейчас он указывает ей на ее место. Она раньше никогда не думала, что это ее место и только теперь наконец это поняла. Ее место ей нравится. Она его заслужила. И ей очень нравится урок.
Вот только мешает, что она никак не может дотянуться до хозяйской мошонки, когда хуй залазит ей в гортань. Но она же отличница, она будет стараться и однажды это получится.
Хозяин почти закончил свою работу. Ее рот больше не справляется, поэтому он мастурбирует член рукой. Наконец, он кончает.
