На остров Аднод приезжает король Роланд II со своим сыном — Генрихом. В целях воспитания наследника, собравшегося жениться не на "той" магессе, король оставляет Генриха на 9 месяцев на острове в качестве работника на руднике. Разумеется, без женской помощи Генриху не обойтись на коварном Адноде. Но он не горит желанием заводить любовницу. Однако пророчество, которое узрел Роланд II, уже начало сбываться. Ведь строгие моральные законы Владычицы, основательницы Люмерии, гласят: у любого удовольствия есть своя цена. Тем более у запретного плода. Все, кто позволил себе увлечься магией древнего бога Дыв Кариата, обязательно понесут наказание.
Часть дворца, отведённая для наместника Риза, точно выглядела как улей с пчёлами. Шестнадцать гостей, прислуга гостей и наместников тоже постоянно перемещались. Зайдя внутрь, я в первую минуту растерялась, не зная, куда идти, и собралась нырнуть на кухню, чтобы найти Эву или Тибо, как меня заметил господин Дорман:
— Прошу, госпожа Ана, следуйте за мной.
Сир Брис ругался, когда я его называла господином, потому что его это возбуждало, а мне от «госпожи» хотелось провалиться сквозь землю. Пусть даже сейчас я выглядела как знатная дама (если не считать простой причёски, гладко уложенных волос), в платье сирры Амели и её самых простеньких украшениях.
Дорман довёл меня до гостиной, где находился сир Брис с гостями. Он словно ждал меня, поднялся и перехватил инициативу у Дормана, кивнув тому, мол, свободен. Не обнял, не дотронулся, стыдясь ненужного внимания присутствующих господ, и повёл за собой. Всё верно, ему ещё на континент возвращаться, где напомнят о том, как он позволял себе вольности в адрес простой лумерки…
То, что за дверью находится Его величество, можно было догадаться по двум инквизиторам, невозмутимо стоящим по обе стороны двери. Это был кабинет Райана с хорошей слышимостью происходящего в гостиной.
Мы вошли. В помещении было всего двое — сам король и Райан. Казалось, они молчали до нашего появления, каждый сидя в своём кресле в задумчивой позе нога на ногу и откинувшись на спинку, в руке по кубку. А может, прислушивались к гулу голосов, доносящемуся из гостиной. Его величество указал рукой на пустующую софу, и мы с сиром Брисом опустились на неё.
— Благодарю всех собравшихся за готовность выслушать меня, — король отставил кубок на столик рядом с собой, его жест повторил Райан. — Как вы уже знаете, мой сын, Генрих, остаётся на неопределённое время на Адноде. Некогда я сам провёл здесь несколько месяцев. Мой отец, Роланд Первый, привёз сюда, дабы я познал некоторые вещи, недоступные пониманию в Люмосе. Перейдёт ли корона к Генриху, я не знаю. У него есть два года, чтобы принять решение… Но я попросил вас собраться не для того, чтобы уговорить вас помочь склонить Генриха к решению, которое выгодно мне. Вы знаете, что судьбы людей, близких мне по крови, сокрыты от дара, данного мне Владычицей на время моего правления. Плохо или хорошо, но оно подходит к концу: о том мне был знак…
Райан и сир Брис завозились тревожно, переглядываясь. Король говорил так, словно собирался умирать, и пригласил нас, совершенно случайных людей, чтобы огласить свою волю. Однако никто из моих мужчин и рта не раскрыл. Король сцепил руки в замок на животе и продолжал говорить расслабленно и степенно:
— Да, Генриху необходимо принять сложное решение. Несколько минут назад он обвинил меня в отцовской подлости. Признаю, — король кивнул своим мыслям, — намерение помешать сыну сделать, как мне казалось, неправильный выбор, имело место быть, хотя я и сомневался до последнего. И за это, уверен, я понесу наказание, помятуя о Кодексе невмешательства*. И всё же, оставляю окончательное слово за сыном, о чём сказал ему. Речь идёт о недавнем увлечении моего сына одной молоденькой магессой, дочерью уважаемого сира. Девятнадцатилетняя девочка обладает слишком сильным даром влияния на других людей, что, как вы понимаете, не может не рождать определённые вопросы. Король, которым управляет королева, — постыдная будущность для всех нас. Сейчас избранница моего сына находится под постоянным наблюдением инквизиции, и мне бы хотелось дать им обоим, Генриху и Иларии, возможность пройти проверку расстоянием и временем. Это было моё желание как отца и придворного, вынужденного прислушиваться к слухам и сплетням. Но, вижу по вашим глазам, вы в курсе этой истории…
Я покраснела. Мне-то какое дело было до дворцовых сплетен? Хотя разбивать любящую пару я считала подлым, какой бы убедительной причины для этого не существовало. Не в лумерку же влюбился. Я покосилась на Райана. Его лицо ничего не выражало.
— … Генрих не ребёнок, однако бурные чувства ослепляют разум даже умудрённого старца. Он ваш сверстник и тем не менее имеет меньше вашего опыта общения с женщинами, так вышло. Сегодня он обвинил меня в том, что я пытаюсь через услуги необручницы повлиять на его отношение к своей юной избраннице. В свою защиту повторюсь: я до последнего сомневался в решении оставить здесь Генриха. Но кое-что убедило меня. Поэтому в том числе, я прошу вас посодействовать в данном вопросе и подобрать лучшую партию Генриху, когда понадобится. Составить договор по правилам. Нужна такая девушка, которая не будет позже распространяться об услугах, оказанных будущему королю Люмерии…
Ноги мои внезапно потяжелели, а в горле пересохло. Нет! Только не это! Если сейчас Его величество позволит намёк в мою сторону, а сир Брис скажет, что я — идеальная кандидатура, потому что умею молчать… Клянусь, я потребую расторжения всех договоров и уеду на континент!