– Мадемуазель, – послышался голос кучера, который, наверное, решил, что я заснула.
– Я слышу, всё в порядке, – крикнула я в ответ, и он поспешно отворил дверцу.
Выйдя на воздух, я попыталась глубоко вздохнуть, но у вздох получился прерывистый. Тогда я уже не стала медлить и вошла внутрь.
Меня, как обычно громко поприветствовали девушки-закройщицы.
– Мадемуазель Мадлен! Какими судьбами в столь ранний час? – радостно встретила одна.
– Мадемуазель Мадлен, – перебила её вторая, – одна моя подруга служит в доме госпожи Флоранс, так вот, та в таком восторге от ваших моделей, что написала об этом своей подруге в Америку!
– Как будто эти американцы что-нибудь понимают в моде, – насмешливо скривилась третья. — Вот у меня сестра двоюродная служит горничной в доме русского посла… Так вот, несколько ваших моделей отправлены в эту дикую Россию, представляете?! Под охраной их нахальных гусар. Хотя, конечно, они красавцы и, говорят, всегда щедры к бедным белошвейкам!
Сейчас я улыбалась шуткам девушек, но практически через силу. Что они будут говорить, когда обо мне поползут по городу грязные слухи? С презрением или с жалостью будут перешептываться за моей спиной?
Боясь, что на глаза сейчас навернутся слёзы, я помахала им рукой и прошла к Розе. Она по моему лицу поняла – что-то случилось, и поспешила ко мне навстречу.
– Мадемуазель Мадлен! Что случилось?? Что-то в мастерских???
Господи, как ей сказать?
– Мадам Бертен…- я с трудом подбирала слова, – случилось нечто неприятное. Вернее, еще не случилось, но грозит случиться. Это может доставить неприятности мне, и нанести большой удар по вашему делу…- далее продолжить я не смогла – горло перехватило, даже больно стало. Я прижала руку к шее.
Роза смотрела на меня непонимающе. Затем чуть ли не силком усадила на стул, а потом прошелестела юбками мимо, чтобы приоткрыть окно и налить мне воды.
– Пейте, мадемуазель. Выпейте немедленно, – её голос не звучал испуганно, он был твёрдым.
В этот момент я чувствовала себя рядом с ней какой-то размазнёй. Но ведь она не представляла даже…
Когда я смогла дышать ровнее, Роза почти приказала мне:
– Ну а теперь – рассказывайте!
Я начала практически с того момента, когда Бернардет с тёткой вынудили меня оказаться в том злосчастном домике. И, хотя, практически всё, что я говорила, подбираясь к главному, Роза прекрасно знала – она не перебивала меня. Только время от времени подбадривала:
– Так-так, ага…Хорошо, понятно…
Мне стало говорить чуть легче и я практически добралась до сути. И тут снова стала запинаться.
– Вы, наверное, слышали про этот скандал, который обсуждал весь Париж?
Поскольку, скандалы в светском обществе Парижа происходили ежедневно, если не ежечасно, она несколько секунд смотрела на меня непонимающе.
– Ну, с моей двоюродной сестрой и баронетом…
Роза вспомнила и закивала.
– Ах, ну да, конечно. Но почему вы так расстроены? Насколько я понимаю – родственной привязанности у вас к ней нет, тёплых чувств тоже…Отчего вы в таком расстройстве?
Я вздохнула в сотый раз за сегодня, наверное, и ответила:
– Её интрижка происходила под носом у мужа, в том самом домике, который принадлежит мне.
Понимание начинало проступать на её лице, оно слегка вытянулось, а глаза стали серьёзными.
– Продолжайте, мадемуазель Мадлен, – произнесла она, когда пауза вновь затянулась.
– В общем, она написала мне письмо, в котором пожаловалась на жизнь, предложила помириться и всё такое…А когда я приехала к ней, встретила меня с родственницей своего мужа и они стали шантажировать меня.
Роза удивленно вскинула брови:
– Шантажировать? Но чем?.. И что они хотят?
– Они угрожают пустить обо мне грязные слухи и очернить репутацию. Потому что это мой дом по всем документам. И тогда ни одна дама Парижа не станет пользоваться моими услугами. И все знают, что мы давно работаем вместе, это и вам может навредить…- тут я не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. – Простите меня!
Роза прошлась по кабинету из угла в угол, постукивая веером по ладони. Я слушала этот мерный стук и ждала, что она скажет мне.
Здесь могло быть одно из двух – или она посочувствует мне и мы вместе найдем выход из этой еще не свершившейся катастрофы или прогонит прочь, объявив Свету, что нас ничего не связывает. А что, долги уже выплачены…
Перед моими глазами еще раз пронеслись те подвенечные платья, над которыми я работала, когда ехала к ней…Если что, отправлю эти эскизы ей, пусть будут прощальным подарком от меня. Хоть чем-то я смогу проявить свои извинения, потому что слова тут были бессильны.
– Послушайте, мадемуазель Мадлен…- последовала пауза.
Я поняла, что она ждёт, когда я посмотрю на неё и подняла на глаза. И Роза заговорила.
– Мадлен, – наконец, продолжила Роза, – ситуация, безусловно, серьёзная. Тут говорить даже нечего. Но! Это ещё не основание перестать спать, есть и начинать вот так плакать. Поверьте, для отчаяния существуют гораздо более серьёзные поводы. И не дай бог их вам дождаться. Поэтому, берите себя в руки и будем думать, что возможно предпринять.
