А анализируя ситуацию в Ордене, маркиз Кавалькабо, российский посол на Мальте в 1770–1776 гг., писал, что Орден находится «в особенно невыгодном положении благодаря своей слабости, дурному управлению своих громадных имений, скандальной жизни кавалеров и угнетению народа». В одной из своих депеш посол даже писал, что «у Мальтийских кавалеров — все недостатки монахов и солдат, но нет достоинств ни тех, ни других»1. Все эти причины привели руководство Мальтийского ордена к поискам достойного и солидного покровителя.
Позиции Ордена, имеющего корни по всей Европе, всегда были уязвимыми. По мере формирования национального самосознания казалось все более странным, что Суверенный орден может иметь богатые земли и собственность в другой стране. Особенно большую потенциальную угрозу для Ордена представляла Франция. Избрание Эммануэля де Рогана, выдающегося по способностям француза, на пост Великого магистра в 1775 г. было попыткой, с одной стороны, навести порядок в финансовых делах Ордена и, с другой стороны, привлечь симпатии Франции. Однако созванное им Общее собрание в 1776 г., как и созыв Генеральных Штатов в самой Франции в 1789 г., было слишком запоздалой мерой, уже не способной существенно изменить ситуацию, при которой судьба Ордена перестала зависеть от него самого, став предметом интриг внешних держав. В 1782 г. де Роган провел кодификацию законов, что внесло определенную ясность в запутанную систему законодательных актов, действующих на островах. Однако неудовлетворенные амбиции аристократов Европы по поводу должности Великого магистра, как и недовольство мальтийской элиты, отстраненной от управления, проложили неминуемую дорогу к падению Ордена.
Действительно, последняя четверть XVIII в. оказалась для Ордена самой сложной. Внутренние распри, анархия, конфликты с местным населением обострили ситуацию в Ордене до предела. В это время у Ордена было 671 Командорство, из которых 272 находилось во Франции. Респонсии, получаемые только с них, давали почти половину годового дохода Ордена. Все кончилось неожиданно.
Как пишет профессор Г. Сир, накануне Французской Революции 1789 г. «накопленное веками имущество Мальтийского ордена в Европе представляло собой внушительное зрелище. Феодальные права, традиции и многообразная благотворительная деятельность еще не были повреждены воинственным рационализмом и атеизмом… Разрушению положила начало Французская Республика, когда в октябре 1792 г. был принят декрет о конфискации всей собственности Ордена, находящейся в пределах ее границ»[94].
В этот момент Великим магистром стал один из самых выдающихся деятелей Ордена Эммануил Мари де Неж, граф де Роган-Полдю. Огромные долги почти в два миллиона эскудо, полностью расстроенное финансовое хозяйство — вот что получил в наследство де Роган. В кратчайший срок им были приведены в систему старые уставы, разработан новый Кодекс, который с тех пор носит его имя. Для пополнения финансов, он обратился к Екатерине II с просьбой решить проблему Волынского приорства, которое было завещано князем Янушем Острожским еще в 1609 г. Мальтийскому ордену.
С этой миссией в 1795 г. в Россию был отправлен посол бальи граф Джулио Литга. Однако переговоры зашли в тупик. Екатерина умерла, так и не решив эту проблему. Императором России стал ее сын Павел Петрович.
Экономическая и политическая слабость Мальтийского ордена давно привела его руководство к поискам достойного и солидного покровителя. Российская империя подвернулась неожиданно.
Если мы проанализируем взаимоотношения Мальтийского ордена и России, то увидим, что протекали они в конце XVII — начале XVIII вв. без особенной теплоты. Правда, на Мальте надолго памятным событием остался визит в 1698 г. боярина Б.П. Шереметева, привезшего от Петра I грамоту, до сих пор хранящуюся на Мальте. А Великий магистр Раймонд де Рокафюль отправил ответную. В дальнейшем отношения между Орденом и Россией свелись к обычным официальным межгосударственным отношениям. В Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ) сохранились все подобные грамоты. Вновь избираемые Великие магистры сообщали русским императорам и императрицам о своем вступлении в должность, также и главы российскою престола информировали о том же. Если до вступления на престол Екатерины II отношения между Орденом и Россией были весьма малочисленны, если не сказать — случайны, то после 1764 г. они не только оживились, но стали носить весьма регулярный характер. Императрица поняла стратегическое значение Мальты в ее войнах с Турцией.
