Вместе с этими неправильными действиями произошло избиение мулл, а совершение такого дела совсем расстроило устои царства, и солнце государства стало клониться к закату. /73а/ Вот подробности [этого]. После майдаюлгунского события и бегства борцов за веру большинство мулл, приверженцев газавата, в воображении которых еще сохранились следы фанатизма и упорства, собравшись в самаркандских медресе, подстрекали народ к священной войне и раздували огонь распри. Кого бы ни увидели они из сипахи[240] или из народа на улицах и базарных площадях, [говорили ему): «Ты — неверный и оставил без внимания приказание [пророка]: “убивайте многобожников везде, где только обнаружите их". Ты отказался [исполнять] религиозные предписания священной войны». Они унижали и оскорбляли [людей] и понемногу дошли до побоев и насилия. Так как в это время отпустили [русского] посла и велись переговоры о мире и согласии, то инак Шир-'Али и казн ал-куззат Самарканда Дамулла Махмуд для успокоения смуты среди мулл сочли правильным послать к ним увещевателя, полагая, что распространение этих тревожных известий, не дай бог, станет причиной гнева христиан. Придя к единодушному мнению, они послали к муллам в медресе Тилла-кари[241] Авлийа-ходжа-урака[242] Ахрари, самаркандского аксакала[243] Му'минбека-туксабу и Рахматаллах-ходжа-урака, которые были знатными людьми Самарканда. Они немедленно отправились. Когда они прибыли [туда], муллы по невежеству не дали произнести им ни слова, /73б/ загалдели и ударами палок и кулаков убили аксакала Му'мин-бека-туксабу. Двух [других] ходжей они тоже чуть не довели до гибели, когда за них вступился Дамулла[244] Касим-Наккаш-мударрис[245], благочестивый улем и их учитель, который из-за своей немощи стал посредничать, не выходя из своей худжры, и [с помощью] лести и заискивания помог двум раненым ходжам и отправил [их домой]. Но Авлийа-ходжа-урак после того, как вышел из медресе, умер от многочисленных ран.
Когда произошло это позорное событие, [совершенное] людьми, претендующими на знание установленных [обычаем] наук, [самаркандские] военачальники и инак Шир-'Али посчитали необходимым наказать их. Они приказали Двум отрядам сарбазов Муллы Мухаммади-бия и Зайнал-бия вместе с упомянутыми военачальниками отправиться в медресе Тилла-кари, проявить храбрость и смелость, чтобы [муллы], охваченные сном невежества, отрезвились от опьянения высокомерием, пробудились ото сна легкомыслия и образумились. Сарбазы отправились, окружили медресе и предложили муллам выйти и разойтись. Несколько молодых и невежественных [мулл] проявили дерзость и неповиновение, забросали сарбазов с крыш медресе палками и камнями, а некоторые [обстреляли их] ружейными пулями. /74а/ Сарбазы по приказу Муллы Мухаммади-бия и командующего Зайнал-бия, [действовавших] по наущению и с согласия Шир-'Али-инака, сразу окружили медресе и обстреляли мулл, так что много людей из них погибло, а остальные попрыгали со всех сторон медресе вниз, откуда только могли, и бежали. Сарбазы проломили ворота медресе, вошли [внутрь] и, взявшись за мечи, перебили многих людей. В это время Дамулла Касим-Наккаш, в святость которого верил народ и которому [сам] эмир Насраллах оказывал доверие, из-за преклонного возраста не имел сил двигаться и был убит в своей худжре на молитвенном коврике. В этой смуте погибло также несколько других уважаемых улемов. Одним словом, произошло такое событие, которого не случалось до сих пор в мусульманской общине с возникновения ислама.
Эти отвратительные события явились причиной усиления беспорядков, ослабления государства и смелости врагов. День ото дня [все больше] начали обнаруживаться признаки упадка [государства] и переворота.
Байт:Человеку, у которого омрачается жизнь,Не идет впрок и хлеб.До русских дошла весть об этих событиях, порождающих вражду и раскол [среди мусульман], /74б/ и они стали желать встречи с самаркандским шахидом[246], чтобы завоевать то раеподобное владение, и твердо решили наступать. Наджмаддин-ходжа мир-асад повез [к русским ранее] задержанного [бухарцами] посла Чахар-Лайли, использовав это как повод для установления мира, но, сколько он ни добивался мира и согласия, ничего не получилось.
В это время от жителей Самарканда, страдавших от гнета Шир-'Али и от невнимания [к их положению] главы государства, русскому командующему пришло письмо, в котором они сообщали ему, что они желают, чтобы он занял Самарканд. Генерал Кауфман посчитал это небесным даром и несомненной помощью [бога] и, решив захватить Самарканд, со снаряженным войском отправился в Хишткугфук. А мир-асада он расположил к себе удовлетворительным ответом и отпустил [его], указывая на то, что:
Байт:"Кошку нужно убивать в первый день.Что пользы печалиться, когда дело ушло из рук".
