История мангытских государей полностью

В полновластные руки главного судьи было вверено назначение судей и раисов, выдача фетв и обучение, выдача подарков, взимание мазада (?) и аминана[390], распоряжение вакфами, охрана и сбережение 'имущества сирот, постройка торговых рядов, караван-сараев и магазинов, ремонт старых вакуфных зданий и подобное этому, упоминание о котором только удлинит изложение...

Далее, в ведении упомянутого везира [Астанакула-кушбеги] находится заведование [государственной] казной и кладовыми и содержание их в порядке, распоряжение землей, имуществом и [всем] достоянием [государства], взимание налогов и зеката[391] с областей, сбор всего того, что нужно государству, благополучие и неблагополучие власти и мусульманской общины. И ни одно административное и финансовое дело не совершается без его совета и правильного мнения. Могущество его в этой стране в тысячу раз больше, чем власть Джа'фара Бармаки[392] в правление халифа Харун ар-Рашида[393].

/121б/ Событие: [Но] при всех обстоятельствах в спокойную эпоху этого государя[394] страна находится в совершенной безопасности, а народ в полном благоденствии. Исчезли в государстве распри, битвы и смертоносные войны, наступили мир и спокойствие и не происходило событий, которые следовало бы записать, кроме андижанского волнения[395] и разрухи. Его необходимо изложить для назидания [другим].

Подробности этого следующие: в Андижане[396] один человек, расстелив молитвенный коврик шейхова достоинства, сделал своим ремеслом руководство [людьми] и наставление [их] на путь истины. Он втянул в кольцо своей воли и в силок повиновения многих людей из упомянутой области, [а также] из Ферганы, Шаша, Оша[397] и других городов страны. С течением времени по причине большого богатства и [наличия] многочисленных учеников в его голову запало сильное желание объявиться и выступить. Ов решил напасть на христиан, перебить [их] /122а/ и вернуть государство. После того как это намерение окрепло и было установлено соглашение с [его] последователями, он в 1316 году хиджры (1898-99) с большим отрядом напал на железнодорожную станцию Андижана. Они убили несколько человек русских и персиян, разграбили имевшиеся там вещи и имущество, разрушили железную дорогу и на ниве того владения посеяли семена мятежа.

После того как произошло это событие, генерал-губернатор собрал находящееся поблизости русское войско, и, подобно потоку, беда обрушилась на головы тех заблудших. Пламенем гнева и ярости он полностью сжег ту область и для многих людей стал духовным наставником на стезе мученической смерти. Из-за злосчастной смуты того сбившегося с пути претендента на звание шейха, которого прозвали Дукчи-ишаном, было убито много невинных, не причастных [к делу] людей, попавших в сети страдания и бедствия при вращении кривого колеса [судьбы]. И действительно сказано:

Начальники христианского войска после истребления и сурового наказания [восставших] усмирили мятеж. Позорным образом в назидание [другим] они повесили повстанцев, и этим блестяще доказали свое христианство. Одним словом, это неуместное выступление, нарушившее фетву о мире, принесло много вреда мусульманам. Последствия его /122б/ распространились на другие города и области. В этом восстании погибло и было уничтожено несколько человек русских подданных, [за что] с мусульман той области стали собирать штраф и аман[пули][398] в качестве виры. На страх всем взирающим начали собирать большие суммы и с самаркандского населения и прочих подвластных [русским областей], как Шаш, Катта-Курган и Панджшамбе. По поводу неуместных действий шейха-дуктараша[399], [которые] стали причиной волнения и расстройства среди мусульман, ничтожный пишущий испробовал свои [поэтические] способности в написании та'риха на это [событие! следующим образом: