История моей болезни полностью

Движение… Я еду… Перед глазами все тот же мешок, едва просвечивающий свет, в мешке ужасно пахло потом, адреналином, ужасом… Господи, сколько несчастных девушек носили этот злосчасный кусок ткани… Мои руки были связаны, запястья ужасно болели. Было тихо, и только слабый звук мотора выдавал дорогу, ведь машину практически не трясло… Забавно, но это навело меня на мысль, что мы точно не в России, ведь про наши дороги, лишь ленивый не шутил… Это почему-то подействовало на меня так сильно, что я начала смеяться… Сначала тихо, но затем, все громче и громче, мой смех плавно перешел в истерический, и вот я уже смеялась во все горло, запрокинув назад голову. Я услышала мужские голоса, но язык был ни русский, ни английский, и я не разобрала ни слова

– O c?ld?rd?… (Перевод с тур.:Она сошла с ума.)

– Оlas?. (Перевод с тур: Возможно.)

– Оnun neden efendiye sahip oldugunu anlam?yorum! (Перевод с тур.: Не понимаю, зачем она хозяину!)

– Senin de anlamana gerek yok. Bunun icin sana para oduyorlar! (Тур.: А тебе и не надо понимать. Тебе платят за другое!)

– Mehmet, hic havanda degilsin! (Перевод с тур.: Мехмет, что-то ты не в настроении!)

Затем раздался мужской смех, и голос сказал: «Shut up, woman. Or we'll throw you out of the car right now!» (Перевод с англ.: Заткнись, женщина. Или мы выбросим тебя из машины сейчас же!). Это я смогла перевести без труда, но истерический смех еще долго не отпускал меня.

Через какое-то время моя истерика стала спадать. Я почувствовала резкую головную боль, тошноту и ужасную жажду.

Не знаю, сколько прошло времени (с мешком на голове, знаете ли, не так просто ориентироваться), но машина остановилась. Сквозь просветы ткани я поняла, что наступила ночь. Дверца машины открылась, и меня грубо схватили за руку:

– Go!Go!