Пастух с флейтой, который на самом деле вовсе не был пастухом, той ночью взобрался при помощи к слуховому окну Аонии и услышал нянину песню. В ее выговоре и чистоте слога он сразу распознал уроженку здешних мест, отдал должное ее здравому смыслу и сразу решил, что, ежели с ней не удастся поладить, она может стать труднейшим препятствием на пути его любви. И надумал предоставить все случаю.
Наконец няня кончила свое пение, сопровождавшееся слезами ее и Аонии, которая тем временем расчесывала волосы, как казалось Бимардеру, который ничего толком не мог разглядеть из-за закрывавшей окно занавески.
Но, кончив думать о малышке, женщины потушили свет и легли. И, поскольку у няни были некоторые подозрения насчет Аонии, она притворилась спящей и решила понаблюдать за девушкой. А Аония от тяжких дум не могла заснуть и переворачивалась с одного бока на другой, потом ненадолго затихала и, казалось, успокаивалась, но вдруг начинала тяжело вздыхать, словно от усталости.
Няня уже давно следила за девушкой, и Бимардер хотел уже спуститься на землю, как вдруг старушка заговорила.
Вам не спится, сеньора Аония? И что же не дает вам уснуть? Кажется, в этой земле ничто, кроме несчастий, нас не ждет. Но судьба посылает их нам таким образом, что мы вначале и не можем понять, что вступаем на путь беды!
Могла ли я подумать, что будет с сеньорой Белизой, когда мы втроем пробудились в ту злосчастную ночь, тихо сошли в апельсиновый сад, где тень от деревьев усугубляла ночную тьму (помню, как вы прижимались ко мне), вышли через потайную калитку в самом темном месте сада, а там нас уже давно ждал сеньор Ламентор, полный таких радужных надежд, которые в конце концов только надеждами и остались!
