Тут он схватился за кинжал, но отшельник успел удержать его, сказав:
– Бог не допустит, чтобы это случилось, не для этого он дал вам жизнь.
Когда Бимардер увидел, что и на этот раз нет конца его горю и мукам, то спросил:
– Отче, что же мне делать, чтобы прекратить эти страдания?
– Не говорите так, – отвечал тот, – раз Господь наделил вас такой добродетелью, то явно не для того, чтобы вы так бессмысленно ее потеряли. Постарайтесь не думать о своем горе, ибо чем больше вы о нем думаете, тем больше надрываете душу.
– Сие не от меня зависит, – отвечал Бимардер, – это столь прочно укоренилось в моей душе, что дабы избавиться от моего горя, мне, наверно, придется с нею расстаться.
– Мало того, что у вас горе, – отвечал отшельник, – вы еще стали говорить несуразности. Пойдемте лучше домой, и Господь да пребудет с вами.
И они вернулись домой. С этих пор отшельник и Гудиву следили за тем, чтобы Бимардер не причинил себе зла, а единственное оставшееся для него утешение свелось к наблюдению за несчастной птицей, продолжавшей оплакивать своих птенцов. Бимардер стал для нее достойным товарищем по несчастью. Кроме того, он делил свое время между посещением гробницы Белизы и созерцанием рукава от рубашки ее сестры. Отшельник же взял убитого медведя, снял с него шкуру и сделал чучело, набитое соломой.
Так проходили дни Бимардера, которого мы и оставим за этими занятиями, чтобы поведать, что происходило с Круэлсией и ее сестрою.
Тут достопочтенная дама то ли от усталости, то ли из-за каких-то воспоминаний прервала свой рассказ, и прекрасная девица со слезами сострадания на глазах проговорила:
– Сеньора, хотя я знаю, что ваш рассказ причиняет вам боль, вы окажете мне любезность, если его продолжите, ибо мне уже захотелось узнать, чем он кончится.
Почтенная дама вежливо отвечала на эти слова:
– Разумеется, сеньора, я не могу не завершить своего повествования. Но это очень долгая история, так что мне на какое-то время нужен покой, которого у меня еще не было. Но раз вы просите меня об этом, я постараюсь закончить свой рассказ побыстрее. Вы помните, что Бимардер пребывал в крайней печали. Теперь знайте, что две сестры из замка, Круэлсия и Ромабиза (так звали младшую), после отъезда Нарбиндела на поиски своего друга Тажбиана, о чем они сами его просили и в чем Круэлсия потом раскаялась, очень долго тосковали о нем, так что эту тоску можно было сравнить лишь с посмертным плачем по покойнику. Однажды, когда они проводили время в тоске, к ним прибыл паж с вестью от Нарбиндела. И Круэлсия по велению собственного сердца передала с ним Нарбинделу, чтобы он как можно скорее возвращался, так как Тажбиан – это юноша, который вечно ищет подвигов и не надо ему в этом препятствовать. Лучше дожидаться его там, откуда он уехал, чем колесить в поисках его по всему свету и закончить тем, что разминуться с ним в пути. Все это Круэлсия сделала, не сказав ни слова Ромабизе, так как любовь стремится прежде всего удовлетворить свои собственные интересы и, ступив на этот путь, порой безжалостно отталкивает от себя чужие.
Паж-оруженосец отправился в дорогу и вскоре оказался в замке, где рассчитывал найти Нарбиндела, но понял, что совершил напрасный труд. Подумав, что Нарбиндел, вероятно, отъехал на поиски каких-либо приключений, он вернулся к Круэлсии, которая, узнав об этом, совершила под влиянием страсти немало необдуманных поступков, как это часто бывает с влюбленными, и стала воображать себе тысячи опасностей на пути Нарбиндела. Но сестра ее Ромабиза, узнав, что паж возвратился без каких-либо известий о дорогом для нее человеке, утратила последнюю, еще как-то поддерживаемую ею надежду. И поскольку ей некому было рассказать о своем горе и не у кого попросить совета, она надумала полностью положиться на себя и Тажбиана. От отчаяния она решилась на то, что первое пришло ей в голову, и однажды на рассвете, когда мать ее была занята хлопотами по дому, села на коня и пустилась в путь, моля фортуну о том, чтобы та помогла ей найти Тажбиана. Я еще расскажу вам, где ей довелось побывать и что с ней произошло. А сейчас я поведаю вам о Круэлсии и ее матери, очень опечаленных ее уходом и пытавшихся ее разыскать. Не сумев это сделать, они стали оплакивать ее как страшную потерю.
