Я не знал. Во мне бушевала вьюга эмоций. Я уже сомневался, что правильно поступил, устроившись сюда, и дело совсем не в размере зарплаты. Просто я не мог нормально себя чувствовать рядом с ними. Мне было неловко и стыдно за то, что я не могу разделить с ними их участь. Тогда во мне родилась первая в моей жизни настоящая цель – помочь им. Может быть, Кроссман не случайно выбрал меня? Не случайно предпочел юным медицинским светилам? Я взглянул ему в глаза, он все еще смотрел на меня, но не ждал ответа. Он сам ответил на свой вопрос, еще не договорив его до конца. И ответ этот был известен всем находящимся на территории больницы. Слишком мало, чтобы сделать хоть что-то.
– Оставим это, – он протянул мне скрутку из дымящихся листов, – ведь ты, наверное, хочешь узнать про Медлин, верно? Знаешь, я более чем уверен, что она показалась тебе настоящей психопаткой. Да я все видел по твоему лицу, можешь не махать. Может быть, тебя это удивит, но она, пожалуй, сама здоровая из всех здесь присутствующих, включая нас с тобой. У нее, по крайней мере, есть невероятная сила воли. Она сама пришла к нам. Просто потому что ей так легче. Она боится микробов, бактерий и всего что с этим связано. Моет руки каждые пятнадцать минут, и почти никогда не снимает своих перчаток. Так что за нее можешь не беспокоиться, кто-кто, а она точно будет в полном порядке, и может даже действительно выйдет отсюда полностью здоровой. Советую пообщаться с ней, она – прекрасный собеседник.
Я молчал. Невилл настолько точно дал объяснения всем непонятным мыслям, что терзали меня в течение этого дня, что я не мог даже поддержать беседу, задав какой-нибудь наводящий вопрос. Я просто сидел и смотрел, как падающий с высокого многовекового дерева листок проходит сквозь слои дыма и ложится у моих ног. Мы с ним чем-то похожи. Нас обоих сегодня сорвало со всей ветки, к которой мы слишком привыкли, и бросило оземь, показав то, чего остальные такие же листья даже и знать не знали. Мы оба не были к этому готовы. Что теперь? Он вот засохнет и рассыплется. А я? Не хотелось бы повторить его участь. Хотя, по большому счету, нас всех это когда-нибудь настигнет, так может, уже нет смысла сопротивляться?
Эти вопросы… Боже, столько вопросов, на которые никто никогда не ответит. Кроме, пожалуй, этого листочка, который, будто услышав мои мысли, лихо вскочил на пролетающий мимо поток ветра, и, оторвавшись от земли, понесся куда-то ввысь. Решено. Я обязан помочь им. Я смогу.
– Что теперь? – обратился я к профессору, – идем на осмотр?
– Я иду. А ты отправляйся домой. Вам всем достаточно на первый раз. Поверь, врачебная помощь им будет оказана, а дружба – бассейн с мелким дном. Не стоит нырять в него с головой, – с этими словами он поднялся со скамьи, и, пожав мне руку, удалился.
