Столько бедствий должны были приготовить и склонить Вурмзера к неизбежной капитуляции. Когда дело дошло до нее, он отправил генерала Кленау, своего старшего адъютанта, в главную квартиру Серюрие, расположенную в Ровербелло; но Серюрие не хотел ничего слушать без позволения главнокомандующего. Наполеону вздумалось инкогнито присутствовать при переговорах. Он приехал в Ровербелло, закутался в свой плащ и принялся писать. Между тем как Кленау и Серюрие вели переговоры, он отмечал свои условия на самих полях предложений Вурмзера и когда кончил, то, обращаясь к австрийскому генералу, который, вероятно, принимал его до тех пор за простого штабного писаря, сказал: «Если б у Вурмзера было только на восемнадцать или двадцать дней провианта, а он предложил бы о сдаче, так не стоил бы честной капитуляции. Вот мои условия, — промолвил он, отдавая бумаги Серюрие. — Заметьте особенно, что я оставляю ему личную свободу; это потому, что уважаю его заслуги и преклонные года и не хочу навлечь ему неприятностей от его домашних недоброжелателей. Если он завтра отворит нам ворота Мантуи, то условия, которые я написал здесь, будут сохранены; если же он промедлит две недели, месяц, два, то условия эти все-таки не изменятся. Пусть же не сдается до последнего куска хлеба. Я сейчас иду переправляться через По; иду на Рим. Теперь вы знаете мои намерения: подите, донесите о них вашему генералу».
Кленау, изумленный встречей с французским главнокомандующим и полный удивления и благодарности ко всему, что от него слышал, признался, что у Вурмзера осталось провианта только на трое суток. Престарелый фельдмаршал тронут был не менее своего адъютанта, узнав о происходившем в Ровербелло, и доказал искреннюю признательность свою к Наполеону тем, что предуведомил о сделанном тогда в Романьи заговоре отравить его. Впрочем, за отсутствием Наполеона, Мантуя сдана Серюрие (1 февраля 1797).
Через три дня после занятия Мантуи Бонапарт, недовольный Папой, направил одну колонну своих войск на Рим и 6 февраля 1797 года издал в главной своей квартире Болонье прокламацию, которая начиналась так:
«Французская армия вступает в папскую область; она будет покровительствовать религии и народу.
Французский солдат несет в одной руке штык, верное ручательство за победу, а другой предлагает мир, покровительство и безопасность… Горе тем, которые захотят навлечь на себя войну со всеми ее ужасами и месть армии, которая в течение шести месяцев взяла в плен сто тысяч человек, овладела четырьмястами орудиями, ста десятью знаменами и истребила пять неприятельских армий…»
Отпор со стороны Папы не мог быть возможным.
Пий VI, угрожаемый в своей столице, вынужден был отложить до времени употребление иных мер и поспешил заключить мир, который и был подписан 19 февраля на следующих условиях: 1) Его святейшество отказывается от всех своих притязаний на Авиньон и Венессенское графство; 2) Он на вечные времена уступает французской республике Болонью, Феррару и Романью; 3) Кроме того, он, по просьбе генерала Бонапарта, уступает также некоторые художественные предметы, как-то: Аполлона Бельведерского, картину Преображения работы Рафаэля и тому подобное; 4) Его святейшество возобновляет в Риме Французскую школу и платит, в виде военной контрибуции, тринадцать миллионов серебряной монетой или другими драгоценностями. К этому трактату Пий VI прибавил 22 февраля грамоту, в которой назвал Бонапарта возлюбленным сыном.
Между тем Австрия все еще продолжала военные действия. Эрцгерцог Карл послан в Италию и принял начальство над австрийскими войсками. Полагая, — что Наполеон занят теперь делами с Папой и отвлек к Риму значительную часть своих сил, он захотел воспользоваться его отсутствием, чтобы ускорить нападение, и принудил генерала Гюйо перейти обратно за Бренту. Но эрцгерцог вскоре увидел, что обманулся. Наполеон, который отрядил на Рим не больше четырех или пяти тысяч человек, вдруг очутился на Бренте и в начале марта занял под свою главную квартиру Бассано, откуда издал прокламацию, которой вот начало:
«Воины!
Взятием Мантуи окончилась кампания, которая стяжала вам права на вечную признательность отечества.
Вы остались победителями в четырнадцати генеральных битвах и семидесяти сражениях; вы взяли у неприятеля более ста тысяч человек пленных, пятьсот полевых и две тысячи тяжелых орудий и четыре понтонных экипажа.
Контрибуции, наложенные на земли, вами завоеванные, кормили и содержали всю армию и выплачивали ей жалованье во все продолжение кампании; сверх того, вы отослали еще тридцать миллионов в Министерство финансов для оказания помощи общественной кассе.
Вы обогатили парижский музей более тремястами художественных предметов, этими высокими произведениями древней и новой Италии, на собрание которых нужно было тридцать веков времени.
