В какое бы положение вы ни были поставлены случайностями войны, оставайтесь всегда теми же воинами, какими были при Риволи и Абукире, и вы будете непобедимы.
Имейте к Клеберу то неограниченное доверие, которое имели ко мне: он его вполне заслуживает.
Воины, помышляйте о том дне, когда увенчанные победой вы возвратитесь на свою святую родину; тот день будет днем славы для целой Франции».
Между тем Австрия, оправившись от уныния, наведенного на нее столькими потерями в достопамятные итальянские кампании, охотно вошла в планы лондонского кабинета, неприятные для Франции, и отвергла все миролюбивые предложения Бонапарта. Видя такое положение дел, первый консул начал с того, что приказал собраться в Дижоне резервной армии в шестьдесят тысяч человек, которую вверил начальству Бертье, а на его место военным министром определил Карно. Но Наполеон не замешкался и сам принять команду над этим войском, из которого образовал новую итальянскую армию.
Отправившись из Парижа шестого мая, он пятнадцатого прибыл к горе Сен-Бернар и за три дня совершил через нее переправу. Семнадцатого мая он из главной своей квартиры в Мартиньи писал министру внутренних дел, что трудная переправа совершена благополучно, и что к двадцать первому числу вся армия ступит на землю Италии.
«Гражданин министр, — писал он ему, — я стою у подножья Альп, посередине Вале.
Дорога через Большой Сен-Бернар представляла нам чрезвычайно много затруднений при ее переходе; но войско мужественно победило все препятствия. Треть артиллерии уже перевезена в Италию; армия быстро спускается с горы; Бертье в Пьемонте: через три дня все войска будут по ту сторону Альп».
И все исполнилось точно так, как предвидел первый консул, и исполнилось быстро и в порядке.
Овладев, как бы мимоходом, городом Аостом, армия была остановлена крепостью Бард, почитаемой за неприступную по положению своему на вершине отвесной скалы, замыкающей глубокую долину, по которой надобно было проходить. Чтобы преодолеть такую преграду, в скале, вне выстрелов крепости, пробили тропинку, и по ней пошла пехота и конница; потом, выбрав темную ночь, обвязали соломой колеса лафетов и артиллерийских ящиков и таким образом успели переправить орудия помимо крепости, следуя по маленькой бардской долине, обстреливаемой только одной батареей в двадцать две пушки, огонь которых, направленный наудачу, нанес французам очень незначительный вред.
В самых первых числах июня главная квартира была перенесена в Милан, и здесь Бонапарт, провозгласив учреждение снова Цизальпийской республики, издал к своему войску прокламацию, в которой, между прочим, говорит:
«Воины… вы уже в столице Цизальпийской республики; испуганные неприятели бегут перед вами; вы отбили у них и госпитали, и магазины, и запасные парки… Начальный подвиг кампании совершен.
Результатом всех наших усилий будут: слава непомрачимая и твердый мир».
Но до прочного мира было еще далеко; и однако же французы были уже накануне одной из тех решительных побед, которые, хотя и неискренне, хоть на время, принуждают врагов откладывать свои военные действия.
Девятого июня Бонапарт переправился через По и поразил имперцев при Монтебелло, где генерал Ланн покрыл себя славой. Четырнадцатого Наполеон снова настиг неприятелей в долинах Маренго и одержал одну из самых блистательнейших побед. Послушаем, как он сам рассказывает об этом деле:
«После сражения при Монтебелло армия двинулась, чтоб перейти Сиеру. Авангард, состоявший под начальством генерала Гарданна, встретив 24 числа неприятеля, который не допускал его приблизиться к Бормиде и охранял свои три моста близ Александрии, разбил его, отнял две пушки и взял сто человек пленными.
В то же время вдоль берега По напротив Валенсии приближалась дивизия генерала Шабрана с намерением воспрепятствовать неприятелю перейти за эту реку. Таким образом, Мелас оказался стесненным между двух рек, Бормидою и По. У него отрезан единственный путь, по которому он мог отступать после поражения при Монтебелло; неприятель, казалось, не следует никакому плану и еще не решил, как ему действовать.
Двадцать пятого на рассвете неприятель перешел Бормиду по трем мостам и принял намерение прорваться сквозь наши войска; он двинулся всеми силами, напал врасплох на наш авангард и с крайней живостью начал знаменитую Маренгскую битву, которая решила, наконец, судьбу Италии и австрийской армии.
В продолжение этой битвы мы четыре раза отступали и четыре раза шли вперед. Более шестидесяти орудий на разных пунктах переходили попеременно то в одни, то в другие руки. Кавалерия двенадцать раз с разным успехом ходила в атаку.
