– Вы что, не узнали Ринуччо? Рино, ты когда-нибудь видел эту тетю?
Она отвесила подзатыльник одному из мальчишек, и только тогда я узнала Дженнаро. Он улыбнулся и сказал на хорошем итальянском:
– Здравствуйте, тетя Лену. Мама будет в восемь вечера.
Я взяла его на руки, обняла и сказала, что он очень вырос и очень хорошо говорит.
– Да уж, он тут самый умный, – согласилась Титина. – Прямо профессор.
Она отбросила свою настороженность и пригласила меня в квартиру. В темном коридоре я споткнулась о какую-то детскую игрушку. Захламленную кухню заливал тускло-серый свет. Здесь стояла швейная машинка с куском ткани под лапкой иглы, вокруг валялись разноцветные лоскуты. Титина взялась прибираться, но скоро бросила и сварила мне кофе. Девочку она по-прежнему держала на руках. Я посадила Ринуччо на колени и начала задавать ему дурацкие вопросы, на которые он покорно отвечал. Титина поделилась со мной подробностями из жизни Лилы и Энцо.
– Она работает на колбасной фабрике Соккаво.
Я удивилась и только тогда вспомнила Бруно.
– У Соккаво?
– У него самого.
– Я его знаю.
– Дрянь людишки.
– Я знаю их сына.
– Там что дед, что отец, что сын – все дерьмо. Разбогатели и забыли, как сами ходили с голым задом.
Я принялась расспрашивать об Энцо. Он, как выразилась Титина, работал на локомотивах. Как я поняла, она была уверена, что Лила и Энцо женаты, и уважительно называла Энцо «синьором Черулло».
– А когда вернется Лила?
– Вечером.
– А как же ребенок?
– У меня. Кушает, играет, все здесь.
Выходит дело, мое путешествие еще не закончилось: я думала, что приближаюсь к Лиле, но она от меня только удалялась.
– А далеко отсюда до фабрики?
– Минут двадцать.
Титина объяснила мне, как пройти к фабрике, и я записала ее инструкции на листе бумаги. Ринуччо, который все еще сидел у меня на коленях, спросил:
– Тетя, можно я пойду играть?
Он дождался моего разрешения и побежал в коридор к другому мальчику, с которым тут же затеял ссору на диалекте. Титина смущенно покосилась на меня и крикнула на итальянском:
– Рино, не смей говорить такие слова, не то сейчас заработаешь по мягкому месту!
Я улыбнулась и вспомнила, как ехала сюда. В автобусе я тоже чуть не заработала по мягкому месту. Мы с Рино примерно в одном положении. Ссора в коридоре не утихала, и нам с Титиной пришлось вмешаться. Мальчики дрались, кричали и швыряли друг в друга игрушками.
К территории фабрики я подошла по замусоренной тропинке. В небе стоял столб черного дыма. Еще на подходе к забору я почувствовала отвратительный запах гари и жира, от которого меня чуть не вывернуло. Охранник сказал, что навещать подруг в рабочее время запрещено. Тогда я попросила вызвать Бруно Соккаво. Он сразу сменил тон и объяснил, что Бруно здесь почти не появляется. «Ну так позвоните ему!» – велела я. Он смутился и сказал, что не станет тревожить хозяина без повода. «Тогда я сама ему позвоню, только дойду до телефонной будки», – рассердилась я. Он растерянно смотрел на меня, не зная, что делать. Мимо ехал мужчина на велосипеде; он притормозил и обратился к охраннику на диалекте, отпустив сальную шутку. Охранник приободрился и принялся болтать с мужчиной, забыв обо мне.
Посреди двора горел костер. Когда я проходила мимо, меня на миг овеяло теплом от огня. Я направилась к приземистому желтому строению, толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь. Удушливый запах жира, заметный еще на улице, здесь был просто невыносимым. Я подошла к сердитой на вид девушке, которая торопливо причесывалась. «Будьте добры…» – начала было я. Она, не поднимая головы, прошла мимо меня, но через три-четыре шага остановилась.
– Чего надо? – грубо спросила она.
– Я ищу женщину по фамилии Черулло.
– Лину, что ли?
– Да.
– Идите в шприцовочный цех.
Я спросила, как его найти, но она повернулась и ушла. Я толкнула ближайшую дверь. В помещении было жарко, и вонь была еще сильнее. Это был большой цех; здесь стояли чаны, наполненные какой-то белесой жидкостью, в которой плавало что-то темное; над чанами склонялись по пояс мокрые рабочие, медленно перемешивая их содержимое. Над ними плавали облака густого пара. Лилы здесь не было. Я обратилась к мужчине, который лежал на грязном плиточном полу и чинил трубу:
– Вы не знаете, где Лина?
– Черулло?
– Да, Черулло.
– В цехе фаршей.
– А мне сказали, она в шприцовочном.
– Так зачем спрашиваете, если знаете?
– А где цех фаршей?
– Прямо.
– А шприцовочный?
– Направо. Если не найдете, посмотрите в разделочной или в холодильнике. Она вечно с места на место скачет.
– Почему?
– Она что, ваша подруга? – криво ухмыльнулся он.
– Да.
– Тогда лучше промолчу.
– Нет уж, скажите.
– А вы не обидитесь?
– Нет.
– С этой стервой никто работать не хочет.
