В закрытом городе, где располагается штаб-квартира Федерального бюро добра, происходит цепь загадочных происшествий: кто-то подвергает нападению людей, погружая их в кому. Разобраться в происходящем приходится главной героине Софье и специалисту по снам Мефистофилю.
Звук волшебного рога
— Солнечные лучи окрашивали верхушки реликтовых сосен в медовый цвет. Воздух приятно пах раскаленной смолой, свежей травой и миндальными орехами с земляникой. Мы неподвижно стояли на опушке, слушая тишину. Хотя о какой тишине может идти речь, если мы могли наслаждаться диалогом птиц, вмещающим в себя и симфонический оркестр, и оперу, и даже легкомысленную эстраду? «Динь-динь-динь», — стрекотали синички-подружки. «Тра-та-та», — ворчливо отвечала им старая сорока с мохнатой сосновой ветки. Что это такое?! — маленький воинственный Кузьма побагровел от злости отчего смотрелся комичнее обычного.
Мы все знали о его привычке подкладывать несколько экземпляров устава ФБД за трибуну, у которой он выступал, иначе мы бы не смогли увидеть ничего, кроме макушки домового и кончиков его ушей с длинными кисточками, как у рыси.
— Протокол осмотра места преступления, — тихо ответил Петя, наш криминалист.
Планерка переходила из стадии «шоу» в стадию «скандал». Я незаметно оглядела всю группу. Юстас прятала покрасневшие щеки за ладонями: она всегда волновалась, когда отчитывали кого-то из нас, поскольку до сезона отпусков и непонятных рокировок среди сотрудников Кузьма был только ее начальником, следовательно, раньше виновата во всех бедах была только она.
— Наставник, как вам это нравится? — Кузьма перевел взгляд на Мефистофеля.
— Стиль немного хромает, — пожал плечами юноша, — но в целом весьма недурно. Тем более, мне неизвестно, как Петр планировал повести свое повествование дальше.
В светло-голубых глазах Мефистофеля не было и тени улыбки, только бесконечное желание работать на благо Федерального Бюро Добра. Кузьма поджал губы и продолжил читать.
— Фея Юстас, повязав на голову косынку, так удивительно подчеркивающую бутылочную зелень ее глаз, наклонилась над телом. Казалось, что в эту секунду замерло все: и птицы, и звери, и травы… Даже быстрый июльский ветерок перестал играться с кудряшками очаровательных леди…
Домовой выразительно замолчал, ожидая от нас комментариев.
— Назвать фею и младшую фею не очаровательными леди было бы фактической ошибкой и верхом невежества, — заметил Мефистофель.
— Прежде всего, они — сотрудники ФБД, — твердо сказал Кузьма.
— Я прекрасно понимаю, — напарник голосом выделил местоимение, — но поймите и Вы: Петр молод, поэт душой. Под его форменным кителем бьется горячее сердце, готовое отдать за Добро все…
Я пнула Мефистофеля под столом. Поняв, что увлекся, мужчина невнятно оборвал фразу и приготовился слушать дальше. На щеках Юстас вновь появились красные пятна: на этот раз девушка была довольна двойным комплиментом.
— С алых губ феи сорвался возглас удивления…
Помнила я этот возглас. Раньше мне казалось, что хрупкая дочка главного начальника нашего отделения ФБД знать таких слов не должна. Возможно, потому что я сама раньше их не слышала, а если бы и слышала, мне бы в голову не пришло сочетать их подобным образом. Сам Барков мог бы позавидовать фантазии разведчицы.
— Я почувствовал, как мое сердцебиение усилилось, вероятно, мои зрачки сужались и расширялись, все мы помним, это один из признаков выброса адреналина… Героически заслонив леди Ю своим телом, я склонился над потерпевшим. Мне никогда не доводилось видеть подобного ранее. В ту секунду я искренне жалел, что вырос атеистом и не имел права молиться кому-либо. Тысячи предсказаний скорого конца света, инопланетных пришельцев и мутантов в моей голове…
— Пытается нагнетать, — шепнул мне Мефистофель. — Безуспешно.
— Ты слишком строг, — укорила я. — Кузьма читает без выражения.
Домовой кашлянул, напоминая о своем присутствии. Мы поняли намек и замолчали.
— Кожа несчастного была покрыта руническими письменами, а сам он, невероятно бледный, лежал на траве, раскинув руки в стороны. Почему потерпевшему не помог алый колдовской медальон, висящий на цепочке? Мы почувствовали, как липкий холодный ужас скользнул вдоль наших позвоночников, даже на лице отважного наставника появилась гримаса отчаяния…
— Я думаю, достаточно, — прервал Кузьму Мефистофель, не желая слушать про свое выражение лица. — Если Петр пообещает нам, что будет работать над стилем и слогом, то инцидент можно считать исчерпанным.
Я бросила быстрый взгляд в сторону домового — тот гневно шевелил ушами, отчего кисточки на их кончиках колыхались. Была у Кузьмы такая забавная привычка, которая до сих пор вызывала у меня умиление.
— В качестве наказания, — напарник тоже заметил ярость легендарного разведчика. — Петр будет отрабатывать дополнительные часы в библиотеке при НИИ ФБД, в отделе редких книг и рукописей, текстологи жаловались на отсутствие лишних рук на период отпусков. Заодно уделит внимание стилю.