— Особой разницы нет, — сказал я. — Только там бедные, а здесь богатые. Тут автобусы с четными номерами, там — с нечетными.
— Здесь богатые? — удивилась Кэтрин. — То есть ты богатый?
— По сравнению с теми, да.
— А чем занимается твой отец?
— Ничем. Он умер. Утонул на пляже Карраклоу, когда мне было девять.
— Где это?
— В Уэксфорде.
Кэтрин замолчала, и мне очень понравилось, что она не стала выражать соболезнование. Она ведь не знала моего отца; она и меня толком не знала.
— Он оставил тебе состояние? — спросила Кэтрин.
— Нет, но он был застрахован. Мама работает в магазине.
— В каком?
— Клери на О’Коннел-стрит.
— О, я была там, — сказала Кэтрин. — Чудесные шляпы. Только дорогие. А что она делает?
— Не знаю, как-то не спрашивал. До замужества работала в «Аэр Лингус», но после папиной смерти ей сказали, что она слишком старая для стюардессы.
Мы шли молча, и я пытался придумать, что бы такое сказать. Кроме Ханны, у меня не было знакомых девчонок, и я понятия не имел, о чем с ними говорить. В моей школе Святого де ла Салля девочки не учились. Кэтрин, похоже, молчание не тяготило, она что-то мурлыкала себе под нос, а вот мне было неловко.
— Фильм-то хороший? — наконец спросил я.
— Какой фильм?
— «Крестный отец».
— Да, ужасно хороший, — закивала Кэтрин. — Правда, страшно жестокий. Про итало-американскую семью гангстеров, которые воюют с другими гангстерами, там беспрестанно стреляют, но все мужики жуткие красавцы.
— Вон как? Ну не знаю. — Почему-то мне хотелось выглядеть скептичным.
— Там играет Джеймс Каан. Знаешь его?
— Нет, — признался я.
— Ой, он просто классный. Такой, короче, неотразимый негодяй. А его младшего брата я бы так и съела. Не помню, как его зовут. Кстати, парням тоже есть на кого посмотреть. Например, Дайан Китон. Знаешь ее?
— Ни с кем из кинозвезд я не знаком, поскольку вращаюсь в иных кругах, — улыбнулся я, пытаясь сострить. Кэтрин задумалась, а потом рассмеялась, запрокинув голову.
— Я поняла, — сказала она, и на секунду показалось, что я разговариваю с принцессой Анной. — Ужасно смешно. А ты забавный.
Я нахмурился, еще не зная, как отнестись к такой характеристике.
— Там есть сицилийская сцена? — спросил я.
— Есть. А почему ты спросил?
— Что-то я про нее слышал.
— Наверное, это эпизод, когда Майкл женится на смазливой сицилийской дурехе и та прям перед камерой раздевается. Обнажает грудь, — серьезным тоном сказала Кэтрин и расхохоталась. — Удивительно, как здешняя цензура это пропустила. Мужики в зале вопили и улюлюкали, грязные скоты. Можно подумать, никогда сисек не видели.
— Понятно. — Я прятал глаза, жалея, что затеял этот разговор.
— А ты какой последний фильм смотрел? — Кэтрин ткнула меня пальцем в бок, и я аж подпрыгнул. Даже не вспомнить, когда последний раз был в кино.
— «101 далматинец», — сказал я. — Перед Рождеством мама водила нас с сестрой в «Адельфи».
Кэтрин опять рассмеялась (похоже, она была смешлива) и шлепнула меня по руке:
— Я серьезно!
— Что — серьезно?
— Какой последний фильм ты смотрел?
— Я же только что сказал.
«Может, она еще и глуховата?» — подумал я, но Кэтрин перестала улыбаться и, внимательно посмотрев на меня, вынула леденец изо рта; серебристая нитка слюны, протянувшаяся от ее нижней губы к вишневому овалу, приковала мой взгляд.
— Извини, я думала, ты шутишь, — сказала Кэтрин. — Значит, «101 далматинец». Ну и как тебе картина?
— Здоровская. Там, понимаешь, куча собак, и одна злая старуха задумала их похитить…
— Да, я знаю сюжет, — перебила Кэтрин. — Как-нибудь сходим в кино вместе. Надо расширять твои горизонты, Одран. Как думаешь, в Дублине покажут «Последнее танго в Париже»? Говорят, здесь его запретили. В Вест-Энде «Танго» идет во всех кинотеатрах. Можем сесть на паром и устроить вылазку.
Казалось, сейчас голова моя лопнет. Я слышал о «Последнем танго в Париже», о нем слышали все. В школе не было парня, который не мечтал бы его посмотреть. Стоило помянуть сперму, как весь класс заходился в истерике.
— Ты покраснел, Одран? — лукаво спросила Кэтрин.
— Вовсе нет, — возразил я. — Просто жарко.
— Верно, по жарище не хочется топать пешком, — согласилась она. — Может, подвезешь?
— Как это? — Я обомлел от ужаса и желания.
— Ну как-как — я пристроюсь сзади и ухвачусь за тебя, чтоб не свалиться. Давай, а то пешком далеко, а денег на автобус нет.
— Ладно. — Я понял, что деваться некуда. Кэтрин Саммерс попросила ее подвезти, и мне оставалось лишь согласиться.
