– Нет, конечно. А что вас еще смущает?
– Его контакты. Он постоянно встречается с бандитами. Кому, как не нам, работникам ресторана, знать их в лицо. Я его спрашиваю: зачем тебе такие друзья? А он знаете, что мне отвечает? Я, говорит он, внедрился в банду, чтобы их разоблачить и всех посадить. До сегодняшнего дня я не верила, но теперь… – Ирина обвела взглядом кабинет Калинина. – Похоже, я заблуждалась. Получается, что он действительно говорил мне правду, а я, дуреха… Он же сотрудник ФСБ?
Этот вопрос озадачил Калинина. Сегодняшние мероприятия и так поставили его в тупик, а здесь еще и это. В практике подполковника были случаи, когда центральный аппарат ФСБ работал автономно, не ставя в известность территориальные органы безопасности. Может быть, Петров и есть тот самый нелегал, который внедрился в организованную преступную группу, или того хуже, осуществляет в качестве учебного объекта проверку деятельности местного ФСБ. Помнится, в Рязани учебные террористы в ходе проверок готовности сил и средств правоохранительных органов заложили гексоген, оказавшийся на поверку мешками с сахаром, в жилой дом, и смотрели, как эти самые органы реагируют. Много тогда руководителей полетело. Не хотелось Калинину только принять должность и сразу угодить в немилость.
– Я пока не могу вам сказать, – вдруг вырвалось у него.
– А, понимаю, понимаю, государственная тайна…
– Я сказал, пока. Но пройдет время, я разберусь, и тогда… Вы знаете, что, Ирина Леонидовна, давайте вместе разберемся.
– Это как?
– Вы с ним совместно проживаете?
– Пока да.
– Вы можете посмотреть его вещи. Есть же они у него?
– Мало, Андрей Юрьевич. Сумка небольшая, и больше ничего.
– А что в сумке лежит, знаете?
– Нет. Как можно, – покраснела Ирина. – Это же не мои вещи, а чужие.
– Найдите момент, когда он будет отсутствовать дома, и аккуратно загляните в его багаж. Все внимательно осмотрите. Если обнаружите какие-нибудь документы, их перепишите. Поверьте, это и в ваших интересах. Да, обратите внимание на записные книжки. Если таковые есть, тоже все данные из них скопируйте. Не трудно это будет вам сделать?
Женщина замолчала и прикусила нижнюю губу. Потом поправила прядь волос и ответила:
– Страшновато. А вдруг он узнает?
– Ирина, – перейдя на более доверительный тон, начал успокаивать ее Калинин. – Квартира ваша?
– Моя.
– Вы, с точки зрения закона, в своей квартире можете делать что угодно. Еще раз повторяю, выберете момент, когда он уйдет, и все внимательно осмотрите. Проще простого.
– Вы думаете?
– Уверен. Не бойтесь, никому вас в обиду не дам.
Ирина улыбнулась и, уже жеманно поведя плечами, аккуратно поправила прическу.
– Ладно. Я согласна. Постараюсь сделать, как надо.
– Только Ирина, о нашем разговоре никому, – Калинин указательным пальцем постучал себя по губам.
– Хорошо, – ответила она, встала и вышла из кабинета.
Началось! Я снова в своей стихии. Живая работа мне больше нравится, нежели бумажная или представительская, от которых обязательно приходят уныние и апатия. Всегда хочется чего-то живого и творческого, чтобы вокруг тебя все крутилось. Сегодня я столкнулся с загадкой, которую обязательно должен разгадать, и разгадаю, дайте только время.
У меня в школе любимым предметом была математика – наука о количественных отношениях и пространственных формах действительного мира. Математические знания как ничто иное помогают мне разобраться в хитросплетениях окружающей действительности, потому что все в этом мире взаимосвязано. Все можно просчитать. Главное – понять правила игры, уловить то, ради чего человек совершает те или иные поступки. Иными словами, как только достоверно ответишь себе на три вопроса по поводу совершения лицом определенного действия: «Что?», «Как?» и «Почему?», тогда в незримом поединке ты одерживаешь убедительную победу. Самый трудный вопрос – третий. Почему человек это делает, чего он хочет добиться? При ответе на него приходится поломать голову. И в этот поздний час я пытаюсь разобраться с возникшей ситуацией, чтобы завтра утром предложить вариант ее решения.
Итак, что мы имеем? Ни с того ни с сего в отделение обращается некий Петров Андрей Юрьевич и предлагает помощь в документировании и пресечении преступной деятельности группы военнослужащих, занимающихся сбытом похищенного в Чечне оружия и боеприпасов.
На первый взгляд, его поступок достоин уважения и похвалы. Однако что-то смущает меня. Что-то – это ряд нестыковок. Они лежат на поверхности, и не нужно обладать сверхъестественной интуицией, чтобы заметить их. Попробую их перечислить.
