Я писала историю своих отношений, потому что это помогало мне отпускать их и забирать из них себя.А в итоге вышел рассказ в лучших традициях песен и фильмов о любви без загадочного "онипоженилисьибылисчастливы".Посвящается всем, кто когда-либо любил и терял.Содержит нецензурную брань.Фото из личного архива автора. Фотограф Алена Матеи.
Начало. Почти июнь 15-го года
Я сняла себе комнату в Москве. Первую! Сама. Не мой парень снял, так как мы расстались. А я сама впервые приехала в этот город и нашла себе жилье, прямо в Москве, не в какой-то жопе, и сняла его!
У меня, правда, денег не было на него. Но я посмотрела квартиру, договорилась с соседями, что заезжаю, и уехала. Оставалось найти хотя бы десяточку за ближайшие два дня.
В четыре утра после договоренности о квартире мне написал мальчик: мол, мне тебя рекомендовали как массажиста, готов взять у тебя тридцать сессий за 23 тысячи.
«Что? Чувак, ты демпингуешь цену», – думаю я.
И отвечаю:
– О, интересно, давай встретимся и обсудим лично.
И думаю: «Не-а, будем работать по моим ценам». В два раза выше на тот момент.
Мы встречаемся в центре, на Чистых, в кальянной рядом с его домом. Я жду его.
Приходит мальчик, точнее, приезжает на электросамокате, такой худой, молодой. Джек. Хм, еще интереснее…
Я рассказываю о своем подходе к телу, что массаж у меня не то чтобы массаж. У меня очень медленно, бережно, слушая тело, с заботой и мягкостью. И, чтобы было наглядно, говорю:
– Хочешь покажу?
Без капли смущения он как-то задорно и легко соглашается. Это потом я уже узнала, что в его мыслях в тот момент было:
«Невыносимо смотреть в глаза. Зачем она так смотрит?
– Давай я тебя потрогаю.
– Сейчас?
– Да.
Здесь? Как? Зачем? Что она делает?».
Я называю свою цену. Десять сеансов и 16 тысяч. Он достает деньги и сразу мне отдает. Мы договариваемся о встрече на следующий день у него дома. Я ухожу. Полностью ошарашенная, но довольная. Теперь есть чем оплатить квартиру!
Массажики
Я жила на Тимирязевской. У меня там был сосед-красавчик. И мы флиртовали на режиме «максимум». Очень он мне нравился. Мы вместе выходили из дома – я к Джеку, делать массаж, сосед на работу – и ехали в одном направлении в центр. Ехали в вагоне метро и заигрывали.
А потом я приходила к Джеку. Такому приятному на ощупь, такому нежному, растекающемуся под моими руками, обнажавшемуся душой при более глубокой телесной работе. Он вставал после сеанса невозможно красивый. Подходил к огромному зеркалу в своей квартире и делал себе комплименты. И мне безудержно делал комплименты и возносил до небес. Как телесного мастера.
А через пару встреч у нас завелся ритуал объятий. Он открывал дверь, я поднималась, и мы стояли в проходе несколько минут обнявшись, и он легонько почесывал меня по голове.
Одна милота и нежность. И все. И все.
Я себя постоянно спрашивала: он мне нравится как мужчина? И отвечала себе: нет. Просто мой любимый клиент. Клиент-котик, с которым хорошо обниматься. Все мое внимание как к мужчине, с которым чего-то такого хочется, было приковано к недоступному и притягательному человеку в соседней комнате.
Десять сеансов с Джеком закончились быстро. Поэтому он стал постоянно докупать у меня еще пять, и еще, и еще подарить подруге, и рассказать друзьям. Неделю за неделей, июнь, июль я, флиртуя по дороге с одним, ездила работать с другим. А потом выходила на улицу и ехала домой, расслабленная, расплавленная, с выключенной головой, постоянно пропуская пересадки и нужные станции метро.
Предложение
Однажды после массажа я предложила Джеку съездить со мной в Воронеж, к моим родителям, на пару дней в гости.
Он согласился.
Согласился.
Если б можно было запечатать коробочку эмоций в текст… Потому что эмоций тогда у меня было, как будто началось второе пришествие боженьки.
Воронеж
Я не люблю Воронеж. Этот город для меня как будто завис в начале двухтысячных. По событиям, по одежде людей, по транспорту и развлечениям. Но я выжимала из него все интересное, вкусное, необычное.
Вот рынок с бабушками, продающими огурцы с огорода, малину, горох, домашние яички и полевые цветы. Такого в Москве не найти на каждом шагу.
Джек дает тысячную купюру за пакет гороха, и бабушка ее долго рассматривает со всех сторон на свет – на подлинность. А Джек в ответ берет пакет гороха и начинает с ним делать то же самое: поднимать его, рассматривать на свет. Я стою рядом и просто загибаюсь от смеха.
Мы покупаем стакан малины, и бабушка с таким довольным и гордым видом дает нам маленький огурчик бесплатно, в придачу.
Мы покупаем круассаны в армянской шашлычной лавке, и полная женщина начинает расхваливать их, как она только испекла их, ела и пальчики облизывала.
Джек роняет на свою белую футболку малину. В ближайшем магазине в подвальчике царит дух девяностых. Продавщицы с испугом в глазах говорят, что у них очень дорогие вещи, в пределах тысячи рублей! Видя его намерение купить не раздумывая, они начинают, как раньше на рынках, приговаривать:
– Посмотри, вот эта какая! Ей десять лет сносу не будет!
Мы идем в бар, и я танцую свои сумасшедшие танцы. А он так поглядывает хорошо, ни разу не стыдяще, наоборот, с подбадривающим интересом и любопытством.
Джек только что заплатил мне за очередные пять сеансов массажа, и я хожу типа при деньгах. И он говорит:
– Начинай тратить деньги! Почувствуй, что это кайфово. Тут как раз все недорого. Давай!
