«Аранеола» опять пришла в движение и прошла еще метра пол по направлению ко мне. Теперь она целиком была в пятне света и я могла разглядеть ее в деталях. Три пары лап двигались, издавая едва слышный шорох и иногда, когда металлический паук замирал, то самое короткое звяканье. У него была какая-то вопросительная, неуверенная интонация. Звяк? Звяк-звяк?.. Так звякнет тонкий металлический подсвечник, если щелкнуть по нему ногтем. У «Аранеолы» не было глаз, лишь крошечные объективы как у серва. Они постоянно двигались, точно тщетно пытались сфокусироваться, именно это непрерывное движения я видела в полумраке. Но чего я не видела — так это двух коротких шилоподобных отростков в передней части сплющенной морды.
— Не передавайте резко, — наставлял Марк. Ему было легко говорить, он стоял дальше и ему не приходилось смотреть в глаза механической твари, — Медленно. Спокойно.
Я попыталась шевельнуть рукой и обнаружила, что та совершенно онемела. Чтобы передать фонарик Марку мне придется наклониться в сторону и вытянуть руку. Надо сосредоточиться. Ровно дышать. Сколько осталось? Метра полтора? Я представила, как иглы входят в податливую мякоть ноги.
— Почему мы живете в Трапезунде? — вдруг спросил Марк. От удивительной неуместности этого вопроса я даже на мгновенье забыла про затаившегося совсем рядом «Аранеолу».
— Что?
— Акцент, — Марк улыбнулся, — Вы росли не в Халдейской фемме, верно?
— Я не… Какая разница? И какое сейчас…
— Киликия?
— Российская империя.
— Мне сразу показалось, что в вашем акценте есть что-то такое… — Марк хотел было кивнуть, но вовремя сдержался, — Но мне казалось, что об этом невежливо спрашивать.
Я задохнулась:
— А сейчас… А сейчас — вежливо?
— Сейчас уже все равно. Но вы не похожи на славянку, Таис. Не могу сказать, что видел много славянок, но… И волосы.
— Мой отец был ромеем. Мать — славянка.
— Вот как. Расскажите про свое детство.
Мне показалось, что Марк сошел с ума. Я недоверчиво уставилась на него. Он улыбался. И глаза у него были совсем не сумасшедшие. У сумасшедших точно не бывает таких глаз.
— Я росла… в Керчи. Рядом с Боспором. Большой, хороший город. Море… Когда-то она была ромейской колонией. Я росла там до пятнадцати лет. Там не было университета, а отец настоял на том, что мне нужно хорошее ромейское образование. Но я не люблю Константинополь. Поэтому Трапезунд.
— Отец военный?
— Нет. По дипломатической части. Был послом в Керчи, там встретил мать… Поэтому я хорошо болтаю по-русски. Смешно, да? Еще пыталась учить бриттский, но ничего не вышло. Зато знаю латынь, профессиональное…
— Вы не вернулись после того, как получили диплом имперского юриста.
— Не вернулась.
— Не оставили дома ничего ценного?
— Нигде не оставляю ничего ценного.
— А семья?
— Мать осталась в России, она не любит Ромейскую Империю. Отец служит в столице. Я не видела их полтора года.
— Но остаетесь в Трапезунде. Вдали от дома, от семьи, от хорошо оплачиваемой работы.
— Сами хороши! — вспылила я, совсем позабыв об опасности, до которой оставалось едва ли больше метра.
— У меня нет дома, — просто сказал он, — И семьи нет. И образования. Гроши, которые платит мне Христо, мой единственный заработок. Меня никуда не тянет и у меня нет ни единой причины куда бы то ни было ехать.
Я нахмурилась.
— И про образование врете. Я знаю, как говорят неграмотные люди.
— Я не сказал, что неграмотен, я сказал, что необразован.
— Но где-то вы учились?
Он пожал плечами.
— Было. Много лет назад. Я бросил образование, не закончив, и больше к нему не возвращался.
— Где же вы учились?
— Его Императорского Величества Высшее Училище Катафрактариев. Единственное, что я знаю по латыни — команды, Таис. Теперь вы видите, что я неуч и не гожусь к серьезной работе. По крайней мере не чета вам.
— Поэтому мне должно быть стыдно?
Он осторожно пожал плечами.
— Полагаю. По крайней мере это же не я трачу свою жизнь, раскладывая пасьянсы в обществе старого пьяницы в захудалой лачуге.
— Вы грубиян, бездельник, неуч и… и… — дыхание перехватило от ярости, — Вы…
Очищающая кровь злость змеиным ядом протекла во жилам. Неотесанный пень! Бездельник! Хам! Безмозглый солдафон! Никчемный…
— Таис.
— Что?
— Фонарик.
Я наконец сообразила, где нахожусь. Темная комната, блеск металла совсем рядом с моей ногой. Марк, протягивающий руку. Тело отозвалось, точно и не было этой позорной слабости, не было сковавшего параличом руки ужаса. Все опять встало на свои места. Все было ясно.
Я наклонилась и вложила фонарик в теплую руку Марка. Он аккуратно принял его, переложил в другую руку. Света теперь было гораздо меньше, я уже не видела крадущегося ко мне «Аранеолу», лишь по приглушенному шороху угадывая его местоположение. Он был близко, ближе чем мне бы хотелось, мне казалось, что обнаженная нога чувствует излучаемый им холод.
— Теперь слушайте, — сказал Марк, — Видите дверь?
Дверной проем смутно угадывался в полумраке.
— Да.
— До нее пять шагов. Пять ваших шагов. По моей команде вы сделаете их. И чем быстрее, тем лучше. Запомните направление.
— Зачем?
— Будет темно. Совсем темно. Вы не должны сбиться.
— Какого черта…
