АЛЛА. Разве он когда-нибудь бывает дома? Я сижу, как соломенная вдова, и жду, когда великий Чернышев осчастливит меня своим появлением. А ваши?
ЛЕНА. Сегодня «Спартак» – «Торпедо».
АЛЛА. Знакомо. Итак, у наших мужей не нашлось времени посмотреть своего друга. Как вам Юрка?
ТАНЯ. Очень смешно. Юрка – наш парень, вчера еще к нам заходил, с Яшей пленки слушали. И вдруг – он на сцене!
АЛЛА. Согласна, Такого не бывает.
ТАНЯ. Ой, второй звонок!
ЛЕНА. В антракте.
АЛЛА. Конечно.
После второго действия.
Все трое (одновременно):
– Ну, как?
ЛЕНА. Юрка просто великолепен.
ТАНЯ. Но он слишком молодо выглядит.
ЛЕНА. Жалко, что ему не дали роль в следующей постановке. Обидно за парня. Очень талантлив.
АЛЛА. Все правильно, Леночка. Юра хорошо играет. Но, к сожалению, он не только играет. Каждым своим жестом, каждой репликой он пытается подчеркнуть: мол, смотрите, как я хорошо играю.
ЛЕНА. Вы прямо как профессиональный критик.
АЛЛА. Зачем издеваться над старой, больной женщиной?
ЛЕНА. «Старой, больной». Это Сашкина фраза.
ТАНЯ. А чем вы больны?
АЛЛА. Да так, к слову. А вообще у меня что-то с печенью. Сейчас я на строгой диете.
ТАНЯ. Ой, как здорово! Ведь у меня тоже холецистит.
Весь антракт прошел в оживленной беседе на медицинские темы.
После спектакля, проводив Таню, Лена и Алла пошли к метро.
– Аллочка, как тебе Таня?
– Жены Сашкиных товарищей вне критики.
– А если честно?
– По-моему, зануда.
– Нет, она хорошая, но есть кое-что.
– А ты, Ленка, мне очень понравилась. Приходи к нам, ладно? Знаешь, на работе я так выматываюсь. Ездишь по Москве со всякими иностранцами, гид-переводчик. «А вот, господа, посмотрите направо, прекрасная перспектива нового Арбата», – и все с такой милой, стандартной улыбкой, потом я губкой сдираю ее с лица. Когда Сашка включает приемник, я кричу на него. Меня мутит от звуков английской речи. Сразу вспоминаешь, как эти жиртресты умильно щупают тебя маслеными глазками. Так что до дому доберешься – и никуда.
– Аллка, приходите вы с Сашкой к нам. Тут проездом будут Ленька с Галей. Соберемся.
– Но ведь ребята устроили мне обструкцию.
– Они ничего не понимают. Кстати, все это время они только о вас и говорили.
Во время телефонного разговора.
ЛЕНА. Как тебе Алла?
ТАНЯ. Слишком умная. Выпендривается.
ЛЕНА. Побойся бога! Аллка – милая, простая девка.
ТАНЯ. Все равно я не могу ей простить, что она с Русланом сделала.
ЛЕНА. Тенечка, ты когда-нибудь Чернышева видела?
ТАНЯ. Мельком.
ЛЕНА. А Руслана?
ТАНЯ. Никогда.
ЛЕНА. А я знаю обоих. Ты посмотри на них, сравни, а потом говори.
Телевизор не работал. Это было даже смешно. Кто-то, вероятно, из АХО, решил, что в доме командующего положено быть телевизору, хотя непонятно, что он мог ловить, находясь в сотнях километров от ближайшего промышленного центра, в поселке, не обозначенном ни на одной гражданской карте мира. Весьма проблематично, что в этом доме за весь год кто-нибудь жил вообще больше недели. Кроме того, Чернышев сильно сомневался, что человек, приехавший сюда, как-то уж сразу начинал так скучать, что непременно хотел посмотреть «Голубой огонек», транслируемый местными студиями из Москвы. Но тем не менее в АХО, видимо, была на этот счет инструкция. Положено – и точка. Так и появился здесь «Темп-2», но что-то у него испортилось – от сырости, или просто подсунули бракованный экземпляр. Чернышев представил, какой бы поднялся переполох, если бы командующий (а в этой комнате останавливался только командующий) один раз нечаянно нажал на кнопку. Но деятель из АХО мог спать спокойно. Чернышев был уверен, что к тому времени, когда начальству станет невтерпеж без «Голубого огонька», весь нынешний состав АХО уйдет на пенсию. И все-таки анекдот. Раньше Чернышеву казалось, что на «высшем уровне» бытовое обслуживание работает все же лучше.
Зато приемник включился сразу. Концерт симфонической музыки. Вроде Чайковский. Руслан назвал бы даже номер симфонии. А он, Чернышев, неуч. И не стой с умным видом, не пытайся вспомнить. Бесполезно. Заглянем в книжный шкаф. Ленин, «История Отечественной войны», мемуары де Голля. Вот и художественная литература: Кочетов, Смирнов, Гранин. Лично он, может, осилил бы «Крокодил», а на более серьезное он сейчас не способен.
Он подошел к столу. Сел. Теперь есть деталь для собственных мемуаров: «Когда я сидел в кресле командующего». В принципе, наверное, минут через десять можно поговорить с Москвой. «Алиса, привет, как твои дневные подвиги?» Или поднять по боевой тревоге военный округ. Пожалуйста, стоит только снять трубку. Но телефонист знает, что командующий прибудет только завтра. Если парень с юмором, просто пошлет подальше. Зато завтра…
Чернышев встал. Пора и честь знать. Ничего апартаменты, вполне в спартанском духе. Вот только кровать основательнее, чем у Чернышева. У Чернышева металлическая, с железной сеткой вместо матраца. Правда, она тоже рассчитана на генералов.
