Разговор затянулся. Многих из поверенных Кабановых решили взять под контроль, тех кто у власти в разработку. Накрыть надо всех и сразу. Аресты обычные и стражами должны быть произведены одновременно. А до этого нужно рыть носом землю собирая компромат. Все обсуждали план действий, а я думала лишь об одном: «устала». Вот совсем устала от всех этих проблем и когда они закончатся уже. Предательство стражей, Фонберины, всё, разобрались и решили. Но нет, открываются всё новые и новые действующие лица и нет конца и края предателям. Предателям всего нашего мира. А я просто хочу, как и раньше быть собой, адвокатом, пробивающим себе путь своими победами собственными силами и знаниями. И хочу, очень хочу быть вместе с Сергеем. И чтобы все эти проблемы закончились и больше не возвращались в наши жизни.
Кабанова старшая приходила на следующий день. Ей вручили пакет испорченной техники для отслеживания и даже не пустили на порог офиса. Да и смысла в её визите не было, я была в это время в аэропорту и провожала чартерным рейсом детей и женщин лиса и многих детей стаи Князева отправляя их к себе на хутор.
Неделя выдалась сложной. Компромат собирался не количеством и качеством, а килограммами бумаг: сводок, договоров, данных о командировках, с камер наблюдения и прочего. Всё без разбора собиралось и систематизировалось. Если о Кабановых личная информация добывалась и выуживалась. То о старшем сотнике евроазиатского континента Беляеве Герасиме Викторовиче было известно всё о его официальных передвижениях и заданиях и внесены дублирующие записи о реально добытых данных. Его роман с главой стада Кабановых длится уже пятнадцать лет. И всё их предательство было вокруг личного обогащения. Это больше всего подкосило тех, кто знал и верил этому сотнику.
Ничего не ожидающих союзников и предателей нашего мира арестовали всех сразу в воскресенье вечером. Гражданская полиция и стражи волной прошлись, прореживая ряды оборотней и людей. Должностные лица, помощники и заместители высших чинов, простые служащие. Компромат для уголовных дел был собран за неделю в таком объёме, что сотрудники полиции, ФСБ и следственного комитета припрыгивали от предвкушения громких дел, повышений и количеству освободившихся ключевых мест оборотней в погонах, на которые можно поставить своих людей. Стражи нашего мира работали до самого утра собирая свой урожай в зале суда, где на утро мы инициировали суд стай. За Беляевым пришёл лично Гришин. Он просто пришёл с ним утром на суд. Беляев не был ни связан, ни обездвижен. Он просто шёл под конвоем Гришина в глазах которого была лишь боль.
Всё тот же зал. Всё те же места, и я с Князевым сидим рядом. Рядом с нами пустые места. За нашими спинами члены наших стай и старый лис среди них со своей семьёй. Тот же состав суда и секретарь. И снова его голос на всё помещение возвестил о начале дела инициированного вожаками Волковой и Князевым. Кабанова и Беляев стоят перед судьями в окружении стражей. На глазах многих стражей изумление, недоверие. А парочка стоит без тени страха. До того момента пока в зал не вошли новые действующие лица. Богдан, Матрона и Сергей. Они прошли в тишине и сели рядом с нами. Сергей рядом с отцом, а Матрона и Богдан рядом со мной.
А изумление всё висело в воздухе звенящей тишиной. Никто не двигался с места. Все, и судьи тоже, просто смотрели на Матрону. Поэтому её тяжёлый вздох получился особенно громко. И я поняла, пора. Встала со своего места и сделала только шаг в сторону судей, не больше.
— Думаю пришедших представлять не имеет смысла. Скажу только, что Матрона и Богдан теперь члены моей стаи. А остальное расскажет сама Матрона. Её слово закон для любого представителя нашего мира. Её устами говорит сама луна.