— Значит брат у тебя не просто качок, а с большим сердцем и мечтой всех превратить в себе подобных.
Я шутила и все это понимали поддержав меня смешками. Все кроме него. Сергей обижено посмотрел на меня с такой обидой и печалью… Его плечи опустились и потухли. В них даже злости не осталось. Я помню блеск, тот необыкновенный, завораживающий. Его глаза горели золотом после наших поцелуев. Его глаза искрили золотом от наших поцелуев. А сейчас они были просто карие с какой-то даже дымкой, просто печальные глаза. Он опять напоминал мне побитую бездомную собаку.
— Он с детства был добрым мальчиком. Выбирал в друзья только честных. И всегда защищал слабых не позволяя обижать тех, кто не может дать сдачи.
Тетя Катя говорила о сыне с теплом и легкой улыбкой.
— Мам, ты, наверное, хотела сказать, что он был самым большим задирой. Постоянно всех мажорчиков и зазнаек ставил на место кулаками и не мог прожить и дня без драки?
Он громко запыхтел, а глаза загорелись недовольством стирая обиду. Все засмеялись.
— А меня дядя Сережа катает верхом. Все отказываются, а он нет. И он такой мягкий и удобный.
Возможно, если бы меня не обуяли свои собственные чувства я бы и заметила, как за столом все напряглись словно затаив дыхание. Но я расслабилась и утонула в своих чувствах. Я покраснела, наверное, даже под волосами на голове. Я вспомнила как удобно и уютно спится на этом самом дяде Сереже. И от воспоминания не только краска залила лицо. Внутри меня разлилось тепло, оно приятным чувством нежности и легкого возбуждения заставило меня потупить глаза и прерывисто быстро дышать. И уже эти ощущения заставили меня покраснеть еще сильнее. Я бросила взгляд из-под полу опущенных ресниц на него, этого уютного и мягкого дядю Сережу, и он… Он словно почувствовал мое волнение. Он смело с довольным, нет со счастливым лицом и сияющими глазами смотрел на меня с такой теплой и нежной улыбкой. А в глаза опять вернулся золотой блеск. И я посмотрела на него уже не таясь.
— Да, драчун он был в детстве тот еще.
— Мам, разве только в детстве?
— На ринге нет места драке. Я же говорил. На ринге — спарринг. Там бой по правилам. — Очень серьезно, учительским тоном впервые заговорил Сергей.
— А еще, он в школе работает учителем. Вот никогда не догадаешься какого предмета. — Все засмеялись. — Этот качек учитель английского языка. Нет, конечно физическую культуру он тоже ведет. Точнее он выгнал учителя физкультуры со школы. За пьянки, за халатность, за плохую подготовку детей. Он так часто всем этим возмущался, что директриса уволила учителя приказом с дисциплинарным выговором и этим же приказом назначила Серого его замещать. До того, пока не найдут нового учителя. Только директора все и так устраивает, и она никого не ищет.
Теперь подтрунивал Толик, а Сергей опять пыхтел, краснел, но молчал. А я, я открыла рот в удивлении с пристрастием уставившись на Сергея изучала его. Ну вот вообще не могу я представить эту груду мышц учителем. И тем более английского языка. Наверное, мое лицо очень живописно отобразило ход моих мыслей. Потому что за столом все взорвались смехом переменно смотря то на Сергея, то на меня. Только теперь смеялись все кроме его и меня. Он опять смотрел на меня побитой собакой с потускневшими просто карими глазами. И от этого где-то в груди кольнуло. Мне хотелось, чтобы его глаза всегда смотрели на меня с золотом в них. Вот только не понимаю почему он так реагирует. Я решила избавиться и от его печали, и от моей отзывающейся уколом совести в голове и еще не понятными мне коликами в груди и свою реакцию решила перевести в шутку.
— А твои ученики, они все живы? Нет, ты не подумай, в их здоровье с таким учителем я не сомневаюсь, у них-то и вариантов других нет. Но что с теми, кто не выучил урок или не допусти Бог, решил прогулять? Что с этими смертниками с замашками самоубийц делаешь ты?
Все поддержали меня смехом, и он оттаял от моих слов, хоть и продолжил моча пыхтеть, но уже радуя меня золотом озорных искорок в глазах.
