— Не хочу потом. — У Сергея опустились плечи, а от волны чувств, его разочарования и печали, накативших на меня я чуть не задохнулась. — Я хочу сейчас.
— Но малыш, тебе больно. — Градус эмоций сменился. Теперь он был счастлив и обеспокоен одновременно. Я прикусила его еще раз, уже сильнее, не до крови, но следы укуса останутся.
— Я хочу сейчас.
— Малыш… — Я опять прикусила, теперь уже до крови и слизнула его. — Хорошо. — Он согласился и сказал это он с удивительным сочетанием благоговения ко мне, заботы, нежности. И одновременно предвкушения, страсти и жажды. От этого у меня мурашки по коже пробежали и ноги подкосились. — Кровожадная моя. Моя.
Часть 8. Дети — цветы жизни и их лучше беречь.
Я говорила, что Николай Федорович смотрел на меня и мне было стыдно, я краснела, мне казалось словно он все знал. Это ерунда. После нашей с Сергеем ночи, мне казалось, что все вокруг на меня смотрят и точно знают, теперь я женщина. Я видела подоплеку в каждом взгляде, каждом жесте и слове всех окружающих. Особенно это чувство меня заставляло краснеть и бледнеть общаясь со всем семейством Князевых и их работниками, и гостями.
На следующий день я общалась с судьей, мы решили, что показания Лизы не обязательны. Судья разрешила посетить ребенка с согласия родителей, дома. И дать заключение и возможно найти подтверждение моих умозаключений. Просить разрешения у семьи Князевых решила после разговора с их главой. Вот тут моя паранойя и расцвела. Николай Федорович увидев меня кинулся обнимать словно родную. И разговаривал он со мной подозрительно ласково, по-отечески добро. Поэтому краснея, бледнея и запинаясь я с трудом смогла объяснить, что хочу.
— Скажи мне, дочка, а если бы это была твоя дочь, племянница, внучка, как бы ты поступила? Только не спеши отвечать. Подумай. Я даю добро тебе на твое решение, но только подумай хорошо каким оно будет.
Я скисла и молча ушла. Думала не один день. Закончила последнее дело которое вела в четверг, теперь я официально занималась только делом Князева. Поэтому в пятницу я занялась поисками детских психологов. Всех отметала. В итоге вышла на своего профессора юридической психологии, старенькую хрупкую женщину со взглядом прожигающем насквозь. Фет Станислава Владимировна, о как долго же весь наш поток сдавал ей экзамен, даже я, круглая отличница, сдала со второго раза. А какой же шок я испытала, когда на мое приглашение выпить кофе и поговорить, она пришла ко мне со своим мужем и мужем ее оказался никто иной как начальник службы безопасности семьи Князевых Владислав Григорьевич, фамилии я его так и не узнала. Я даже вскочила из столика и схватилась в руку Пете, сидящему за соседнем столиком. На что супруг моей преподавательницы только рассмеялся. Это потом выяснилось, что его супруга тоже помогает в некоторых делах Князевых и о его помощи мне знала, поэтому попросила поприсутствовать при разговоре.
— Понимаете, Станислава Владимировна и Владислав Григорьевич, мне нужен психолог, но такой, чтобы все выведал у ребенка и сам дал показания в суде. Чтобы при этом ребенок не пострадал, а суд не подверг, вот вообще никак, сомнения его слова. — Я тяжело вздохнула. — Я стольких психологов перебрала, а выхода не вижу. Вот не хочу ребенку боль причинять, вообще никак.
— Ну давай разберемся, — проговорила Станислава Владимировна — я учила почти всех адвокатов, судей и следователей Москвы, составляла психологические портреты еще в далекие времена СССР и моему слову никто перечить не будет, а, следовательно, и сомнениям не подвергнут. Согласна? — Я закивала с расплывающейся улыбкой на лице. — А психолога ты искала зря. Тебе нужен психиатр, практик, сейчас можно таких психотерапевтами называть. Думаю, я найду нужного с весом в соей отрасли не меньше моего. Да и ребенку будет полезно с ним пообщаться, после пережитого.
— Так вы знаете обо всем?
— Конечно знаю, все работники Князевых словно семья и случившееся с Николаем Федоровичем ударило по всей семье. Просто подробности знают не многие, лишь самые близкие. А мы с Катей, женой Николая, хорошие и давние подруги. Поэтому давай так, ты договорись о визите психиатра на выходные с их семьей, а я с мужем приеду в гости по своей инициативе и привезем нужного.
Я не сдержалась и кинулась обнимать свою строгую преподавательницу. И почему раньше она внушала мне страх и трепет?
