– Не соваться, значит? – ехидно уточнило мое «проклятие».
Я промолчала. Было ощущение, что что-то ведет меня в нужном направлении. Майк шел рядом, не донимая разговорами, за что я была ему очень признательна.
Старое кладбище, оно, кстати, так и называлось «Старое», давно превратилось в подобие парка. Местечко там стоило, скажу я вам, немало – дешевле себе памятник в центре города поставить. Я немного устыдилась собственных циничных мыслей.
Легко перескочив через забор, мы уверенно пошли вдоль длинного ряда надгробий. Каждое из них – словно замерший кусочек чьей-то истории. Какие-то могилы были ухожены, в них чувствовалась трепетная забота, уже даже не детей, а внуков и правнуков; какие-то наоборот совсем забыты и приводимы в порядок сухой рукой смотрителя – в них не было ни тепла, ни отпечатка личности приходящих людей, или оборотней.
Здесь, на тихих дорожках, пробыв всего несколько минут, затрудняешься сказать, сколько прошло времени, кажется – вечность.
Подчиняясь неожиданному порыву, я свернула на боковую аллею, а потом, почти сразу, на узкую дорожку между двумя рядами памятников, и резко замерла, боясь привлечь внимание. Келли сидел на корточках, не сводя взгляда с надписи на простом куске мрамора.
– Столько всего произошло, жизнь продолжается, а тебя нет. Все словно забыли, а я не хочу, боюсь забывать! – глухой шепот цеплял больнее слез и истерики, он показывал глубину боли и потрясения близкого друга. – У нас снова есть асаху. Как бы я хотел, чтобы ты узнал об этом…
Я попыталась максимально тихо развернуться и отойти, но столкнулась с Майком. Он рефлекторно притянул меня к себе, чтобы не шумела. И не дергалась. Уткнувшись носом в кожаную куртку «проклятия», я пребывала в легком обалдении.
Волчица, относящаяся ко всему куда проще, чем я, откровенно наслаждалась ситуацией. Когда еще подвернется возможность пообниматься с таким видным парнем?
– Эй, что это вы там делаете? – раздался голос Келли. Сложно сказать, чего в нем было больше: раздражения или удивления.
Майк вздрогнул и оттолкнул меня от себя. Не ожидая такого свинства, я едва не вспахала носом травку. В поисках равновесия пришлось вцепиться в то единственное, что было в зоне доступа. То есть в Майка. Ситуация стала еще более нелепой и компрометирующей.
Приняв более достойное положение, я приосанилась.
– Ну и зачем вы пришли? – Рыжик смотрел на нас с видом прокурора. Заявления о плохом предчувствии, пришлось затолкать поглубже.
– Тетя в панике, – пришел мне на помощь Майк. – Мы тебя потеряли.
Я подошла и присела на корточки рядом с Келли.
– Прости.
С фотографии на меня взглянул молодой мужчина. Светлые волосы, синие-синие, как у Келли глаза. Рыжик был почти точной копией отца: общая схожесть черт, такая же мягкая улыбка, вот только волосы у друга были мамины – золотисто-рыжие.
На глаза навернулись слезы. Мне вдруг показалось, что мужчина на фотографии ободряюще нам подмигнул.
– Он всегда с нами, – осторожно сказала я.
Майк стоявший неподалеку согласно кивнул.
– Надеюсь, у него есть дела поинтереснее, чем смотреть, как я тут по граблям гуляю, – резковато бросил Келли, поднимаясь на ноги.
Я промолчала, не торопясь встать. Майк протянул руку и выдернул меня как морковь из грядки.
– Зря сюда пришли.
– А ты зачем тогда со мной увязался? – огрызнулась я.
– Хуже появления здесь, могла быть только твоя безвременная кончина. Помчалась в одиночестве на кладбище, не терпится тут остаться… насовсем?
– Да тут две улицы пройти, а обратно уже вместе с Келли, – неубедительно оправдалась я, понимая насколько глупо это звучит.
Думая только о том, что с Рыжиком может что-то случится, я как-то забыла: случиться может еще и со мной.
Келли демонстративно игнорировал наши конспиративные перешептывания. Я ткнула Майка локтем в бок. Он поморщился, но смолчал.
Мы медленно пошли обратно. Никто из нас, особенно Келли, не торопился вернуться в привычную суету.
– Ты часто здесь бываешь? – тихо спросила я.
– Все реже и реже, – неохотно ответил Келли.
Майк смотрел в сторону и в разговоре не участвовал.
– Это не справедливо! – невольно вырвалось у меня.
– В жизни вообще нет ничего справедливого, и справедливости самой нет! – жестко отрезал Келли, ускоряя шаг. Оставалось только бежать за ним следом.
Келли все больше открывался с новой стороны. Этой жесткости, а порой даже злобы я никогда раньше в нем не замечала.
Не нравились мне эти перемены, ой как не нравились.
Оставалось надеяться, что постепенно, когда боль стихнет, к нам хотя бы частично вернется прежний теплый и добрый Рыжик, которого я знала в детстве.
Мы вернулись в решающий момент, чтобы предотвратить настоящую трагедию. Тетя Кора находилась в состоянии слабо контролируемой истерики и Келли, натянув вежливую улыбку, сходу бросился в самую гущу домашних дел, спасая положение.
