– Я не должна была так думать, а главное так говорить!
О чем это они?
– Кора, сколько же можно говорить, хватит извиняться! Я отлично понимаю, что ты чувствовала, поэтому не стоит оправдываться, – тихо ответил мой отец.
– Алан умел выбирать друзей, мне стоило довериться его чутью, – сказала тетя Кора. – Он считал тебя другом, и был прав, всегда!
Я сжала перила лестницы. Да он умел выбирать, и ошибся только один раз!
Боже мой…
Несколько минут потребовалось на то, чтобы глаза перестали слезиться. Я тихо постучала.
– Па, можно тебя на минутку, – осторожно спросила я.
– Лона, тебе нельзя вставать! – папа вскочил с кресла.
– Я что младенец? Завтра уже бинты снимут, – вяло огрызнулась я.
Па осторожно взял меня на руки. Отлично, не придется держаться за стеночку.
– А где Келли? – спросила я, положив голову ему на плечо.
– Заходил пару минут назад, и пошел в библиотеку.
– Отлично, нам туда же. Поехали, – сказала я.
Въехав в библиотеку, первое, что я увидела, был бледный Рыжик, сидящий на подоконнике. Записная книжка лежала на столе, открытая на последней странице.
27 марта…
– Это ты нашла дневник? – голос Келли снова был пустым.
– Да…
– Я был единственным, кто знал о его существовании. Именно дневник я искал, после смерти отца, но он пропал.
– Завалился за диван… я искала «Историю Охоты»…
– Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит, – мягко спросил папа.
– Можно? – ссаживаясь на диван, я вопросительно взглянула на Келли. Он равнодушно кивнул. Я протянула папе записную книжку, придерживая пальцем страницу.
Тишина стояла гробовая, пока папин взгляд скользил по строчкам.
– Красиво, да? – мой голос прозвучал непривычно хрипло.
Папа сел в кресло.
– Но ведь, это еще ничего не значит. Она могла…
Пожалуй, я никогда не пойму отношения, связывающие этих троих.
– Отец тоже так думал и поплатился за это! Не повторяйте его ошибок, – жестко сказал Келли, не отрывая взгляда от окна.
Папа молчал.
Я обхватила здоровой рукой колени.
– Алло. Вик, ты где? Отлично, поднимись в библиотеку. Да, мы ждем.
Я подняла голову. Келли положил на стол свой сотовый.
– Это не…
– Он и так все знает, и полностью со всем согласен. Сколько можно прятаться?
Вик вошел и, закрыв за собой дверь, внимательно осмотрел наше кислое собрание.
– Ну что, справишься с ролью асаху? – совершенно спокойно, спросил папа.
– Постараюсь, – Вик улыбнулся.
– Я попрошу председателя, созвать внеплановое заседание совета, ты уверен, что готов?
– Куда я денусь, – лаконично ответил асаху.
– Хорошо.
Отец встал, рассеянно оглядел библиотеку, наткнулся взглядом на записную книжку и быстро вышел. Рыжик слез с подоконника и направился следом.
– Проследи за ним, хорошо? Мы, кажется, узнали, кто стоит за смертью отца Келли.
– И ты, разумеется, не скажешь?
– Не могу.
Вик кивнул и поспешно вышел.
Пусть Келли сам расскажет, да и выговорится заодно.
Побродив несколько минут по комнате, я снова подняла записную книжку. Это фактически мемуары, а мне так интересно…
Время до обеда пролетело незаметно. Так как к завтраку меня по привычке не звали, в столовую я примчалась (насколько это было возможно, держась за стеночку) одной из первых. Тетя Кора уже сидела за столом спокойная, прямая, бесстрастная.
– Садись, Лона. Как самочувствие?
– Неплохо.
После всего прочитанного я смотрела на женщину, сидящую передо мной немного другими глазами.
***
