– Это не то, что ты подумала! Он же про вампиров знает, а не про оборотней, так что формально закон соблюдён. Вот только если кто-нибудь еще из стаи об этом пронюхает, – Келли выразительно провел большим пальцем по шее.
Я кивнула. Любой человек, пронюхавший нечто об оборотнях, должен быть уничтожен.
– А еще?
– Еще твой отец пытался поговорить с Сабриной.
– И как? – не утерпела я.
– Полет с лестницы прошел для него без заметных последствий.
Я хмыкнула, или даже скорее хрюкнула, представив папу ласточкой улетающего в лестничный пролет после оплеухи Сабрины.
– На Вика насели по полной программе. Ни минуты покоя. Они с твоим отцом только и делают, что таскаются по всяким официальным и неофициальным мероприятиям. В том, что Рене – анор, уже никто не сомневается, хоть официальное голосование и назначено на эту пятницу.
– А сегодня что?
– Среда.
– Черт, сколько же это я провалялась?
– Почти неделю.
– Кошмар.
– Майк у Вика вместо тебя энциклопедическим словарем подрабатывает. Из библиотеки не выходит, пишет конспект, над которым наш асаху по вечерам и засыпает, – между тем продолжил Рыжик.
– А что ты?
– Осваиваюсь в роли аут-ринора и члена Верховного Совета, которого все равно никто и в грош не ставит, – преувеличенно бодро отрапортовал Рыжик.
– Папа тебя не бросит. Мы все не бросим.
Келли устало улыбнулся.
– Ты еще не знаешь самой сногсшибательной новости! К нам едет представительство западных соседей, и возглавляет его посол-асаху! Нафига едет – не понятно. Толи это знак поддержки сородичам, толи им все разнюхать надо – неизвестно. По официальной версии они, не поверишь, нашему Вику невесту везут! У них вроде как девица-асаху, примерно нашего возраста, не просватанной осталась.
Я ошарашено покачала головой.
– Анита знает?
– Вик, сказал, что сам во всем разберется. У Аньки и так полно проблем, – с досадой произнес Рыжик.
– А с ней-то что? – насторожилась я. И на пару дней без присмотра оставить нельзя!
– Мало того, что Мик ведет себя как псих и собирается в воскресенье уехать к бабушке, так еще и мориат активизировалась: снова пристает с предложением уйти в «монастырь», такой талант пропадает и все такое!
– Да она достала уже! – праведно возмутилась я. – Ей же русским языком сказали – нет!
Келли пожал плечами.
– Она говорит, что от силы не спрячешься – и рано или поздно Анька все равно к ним придет.
– Приятно видеть оборотня, настолько уверенного в своей правоте, – ехидно отметила я. – К слову, пока я тут валялась, мне пришла в голову мысль, что ты был прав. Надо все выяснить, а потом уже делать выводы. Сабрина ведет себя очень странно, и, похоже, ввязалась во что-то, из чего теперь не может выбраться.
Чем еще объяснить ее выходку на Совете? А договор с Миком? Я уже не напоминаю, про записи в дневнике Алана.
– Ты думаешь, она станет разговаривать с кем-то из нас после того, как спустила с лестницы твоего отца?
– Почему – с кем-то? Я пойду.
– Ага, она столько времени пыталась тебя убить, – и тут ты сама приходишь к ней в гости! Похоже, ты еще не до конца пришла в себя поле потрясения.
– Да нет же! – я возбужденно приподнялась над подушкой. – Сабрина знает то, что необходимо нам! Может если как-то разнюхать во что она вляпалась, то…
– НЕТ! – Келли выглядел непреклонным. – Держись от нее подальше. Если мы сможем, что-то выяснить, сделаем это без тебя.
Я натянула одеяло повыше. Когда Рыжик в таком состоянии, с ним бесполезно разговаривать. После смерти отца, даже мысль о том, что кому-то из близких может грозить такая же участь, вызывала у Келли вспышку ярости.
Мне вдруг стало страшно. Если жизнь заставила мягкого и добродушного Рыжика научиться ненавидеть, то… что же она сделает со мной?
Два дня я жила как младенец: только и делала, что ела, а потом спала, или для разнообразия сначала спала, потом ела. Но зато теперь чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.
Пора было вставать и браться за проблемы, которые за мою болезнь никуда не делись.
А жаль!
От идеи сходить «в гости» к Сабрине я так и не отказалась. Трудно объяснить, на чем базировалась моя уверенность. Когда Волчица удержала меня от глупостей, да-да, неприятно вспоминать, как меня тогда разнесло, мы, словно, поменялись местами. Я была лишь ведомой половиной, прислушиваясь к мыслям и чувствам своей Волчицы. И это она настаивала на том, что «железная леди» – страдающий зверь, нуждающийся в помощи.
А в таком состоянии люди, да и нелюди тоже, становятся очень разговорчивы! Если все выгорит, надо взять за правило больше слушать свой собственный хвост.
Рисковать понапрасну я не собиралась, так что заранее договорилась с оборотнем из папиной охраны. В гости к папиной «старой знакомой» мы поехали с ветерком, на бронированной машине.
Поднявшись на нужный этаж, я несколько раз глубоко вдохнула. Уверенность в том, что Сабрина – бессердечная гадина, пошатнулась еще на совете. Моя Волчица, видевшая ее зверя, только подлила масла в огонь. У «железной леди» не может быть эмоций совершенно отчаявшегося существа, которому нечего терять. И я должна узнать, в чем дело!
