Тем не менее, я пытался – и перевел разговор на тему спорта. Стив сразу воодушевился, а Гвен на глазах стала спокойнее. И вот мы уже обсуждали спортивные новости дня: Кубок Стэнли[51], Кубок Дэвиса[52], Фил Эспозито[53], Дерек Сандерсон[54], Билли Расселл[55], перейдут ли «Нью-Йорк Янкиз»[56] в «Джерси»[57] – и мне приятно, что лед, наконец, сломан. Каждый участник беседы, наконец, настолько раскован, что звучат даже похабные фразочки из лексикона обитателей мужских раздевалок.
Когда официант принял у нас заказ, до меня дошло, что партию исполняло только трио. Потому что Гвен Симпсон присоединилась к разговору со словами: «Я возьму scallopine alla minorese[58]».
– Что же, черт побери, не то с Марси?
Эту фразу Стив произнес пару дней спустя, когда мы заканчивали пробежку (Марси как раз уехала на неделю по Восточному коридору). Между делом я поинтересовался у него, что думают он и Гвен. Когда мы вышли из парка и пересекали 5-ю авеню, он снова произнес:
– Что же с ней не то?
– Что ты имеешь в виду – «Что с ней не то»?
– Ничего, черт побери!
Стивен посмотрел на меня и покачал головой. Я все еще не понимал.
– В том-то и дело, – сказал он, – она абсолютно идеальна.
Что же, черт побери, со мной не так?
Я лишь недавно снова стал человеком. Лепестки моей души готовы раскрыться миру. Казалось бы, я должен быть счастлив. Но почему-то настроение у меня было меццо-меццо – словно блюз падающих листьев.
Не то чтобы я пребывал в депрессии.
Да и с чего бы? Жизнь идет полным ходом. На работе все отлично. Настолько, что у меня появилось несколько лишних часов для «Всадников» в Гарлеме и для защиты гражданских свобод.
И для Марси, которая, по словам Стивена Симпсона, абсолютно идеальна. Наши с ней интересы совпадают почти во всем.
Мы с Марси в буквальном смысле команда. Точнее, смешанная пара. Участвуем в турнире трех штатов. Мы легко покорили теннисный клуб «Готхэм» и теперь играем против пар из провинций. Играем довольно хорошо (то есть, я хочу сказать, еще ни разу не проиграли).
Все это – полностью ее заслуга. Я, конечно, мог с легкостью обходить парней, против которых мы играли, но Марси своих соперниц просто громила. Никогда не думал, что наступит день, когда я признаюсь, что в спортивном плане я так себе. Но я хотя бы держусь, и благодаря Марси мы уже выиграли не одно соревнование и находимся на верном пути к первым золотым трофеям.
Марси была последовательна и с честью выдерживала все испытания по мере того, как мы поднимались в турнирной таблице – жесткий график требовал либо играть по ночам, либо проигрывать. Четвертьфинал соревнований за кубок клуба «Готхэм» начинался в девять вечера в среду. Так вот, весь день Марси провела в Кливленде, потом вернулась вечерним рейсом, переоделась в спортивную форму прямо в самолете и, пока я компостировал мозги судье, уже была на поле, и это в четверть восьмого. Мы вырвали победу, дотащились домой и свалились с ног. На следующее утро, в семь, она вылетала в Чикаго. К счастью, в ту неделю, когда она должна была находиться на побережье, игр не было.
Итак: мужчина и женщина, с одинаковым настроем и ритмом жизни. Прекрасно – у нас все получается.
Так какого же черта я счастлив совсем не пропорционально тому, что показывает турнирная таблица?
Естественно, это было первым моим вопросом на следующей встрече с доктором Лондоном.
– Док, у меня нет депрессии. Я чувствую себя великолепно. Я полон оптимизма. Марси и я… мы…
Пауза. Я собирался сказать: «Общаемся непрерывно».
– …почти не разговариваем.
Неужели я это произнес? Да, именно, как ни парадоксально звучит. Не мы ли с Марси каждую ночь – километровые счета тому доказательство – часами напролет болтаем по телефону?
Да. Но болтать и общаться – не одно и то же. «Я счастлива, Оливер» – не общение. Это просто заявление.
Может, конечно, я и не прав.
Черт возьми, да что я вообще знаю о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной? Только то, что вынес из опыта тех лет, которые прожил в браке. Вряд ли стоит сравнивать мои отношения с Марси с тем, что у меня было с Дженни. Ну, то есть мы с Дженни были по уши влюблены друг в друга. Мне в голову не приходило критически рассматривать наши отношения. Не нужно было отдавать свои чувства на растерзание психиатру. И я уж точно никогда не смогу четко объяснить, почему был абсолютно счастлив с Дженни.
Хотя, знаете, дело было все-таки в том, что у нас с Джен практически не было ничего общего. Ее вообще не интересовал спорт. Когда я, кусая локти от волнения, следил за ходом футбольного матча, она вполне могла читать книгу.
И плавать ее научил я.
К сожалению, научить ее водить машину я так и не успел.
Что же, черт побери, выходит, быть мужем и женой – значит учиться друг у друга?
Клянусь собственной задницей, это так!
Но не плаванию, вождению или чтению карт. И даже – тут я вспомнил недавний инцидент в моей квартире – не зажиганию газовой плиты.
Это значит постоянно узнавать себя – через непрерывный диалог с НЕЙ. Протягивать все новые ниточки, устанавливать новые связи.
