— Но это значит, что каждый работает полный рабочий день за половинную плату.
— Они не жалуются, — ответил мистер Хсианг, принимая счёт, — теперь проедемся по окрестностям?
— Эй, Джон, я бы осмотрел фабрику. Это возможно?
— Их в Гонконге тридцать тысяч, так что — вполне. Есть довольно большие, есть чисто семейные. Что вам нравится?
— Как насчёт небольшой экскурсии по фабрикам Марси?
— Эй-о'кэй, — ответил он.
Первая остановка оказалась в окрестности Каулуна, которую вы не найдёте ни на одной из открыток Гонконга. Тесной. Грязной. Солнце почти не попадало сюда. Нам приходилось прокладывать себе дорогу среди толп людей, теснившихся на улицах.
— Станция Номер Один, — объявил Джон, после того, как мы припарковались во дворе, — изготовление рубашек.
Мы вошли.
И внезапно я обнаружил, что попал в XIX век. В Фолл Ривер, штат Массачусетс.
Это была потогонная фабрика.
И, чёрт побери, другого подходящего слова у меня не нашлось. Потогонка.
Тесная, тёмная и душная.
Несколько десятков женщин лихорадочно работали, склонившись над швейными машинками.
Всё это в тишине, нарушаемой только щёлканием и гулом, говорившими о продуктивности.
Точно, как на фабриках Амоса Бэрретта.
Куратор поспешил к нам, чтобы приветствовать Джона и меня, западного гостя. Мы начали осмотр. А посмотреть было на что. Максимум зрелищ при минимуме места.
Куратор болтал на китайском. Джон объяснил мне, что тот гордится тем, как эффективно могут его леди производить продукцию.
— Рубашки у них получаются потрясающие, — прокомментировал Джон.
Он остановился и показал на женскую фигуру, торопливо скармливающую рукава рубашек в алчные челюсти машины.
— Смотрите. Фантастическая двойная строчка. Высочайшее качество. Сегодня в Штатах вы такого уже не найдёте.
Я посмотрел.
К сожалению, Джон выбрал не слишком удачный пример. Не в плане работы, но работницы.
— Сколько лет этой девочке? — спросил я.
Девочка молча работала, не обращая на нас ни малейшего внимания. Ну может, чуть прибавила темп.
— Ей четырнадцать, — сообщил куратор .
Похоже, он-таки понимал по-английски.
— Джон, это же полнейшая чушь, — очень спокойно сказал я, — ребёнку лет десять. Максимум.
— Четырнадцать, — как попугай, повторил куратор. Вмешался и Джон:
— Оливер, это законный минимум.
— Я не обсуждаю закон, я просто говорю, что девочке десять лет!
— У неё есть карточка, — заявил куратор. Похоже, язык он знал вполне прилично.
— Давайте посмотрим, — предложил я. Вежливо. Разве что не добавив «Пожалуйста». Джон бесстрастно наблюдал, как куратор попросил у девочки удостоверение. Она была в панике. Господи, как ей объяснить, что это не облава?
— Вот, сэр.
Босс помахал картой. Фотографии на ней не было.
— Джон, — сказал я, — тут нет карточки.
— Карточка не требуется, если вам меньше семнадцати, — ответил он.
— Понимаю, — сказал я. Они нетерпеливо смотрели на меня, от души желая двинуться дальше.
— Короче говоря, — продолжил я, — ребёнку дали карту старшей сестры.
— Четырнадцать, — снова выдохнул куратор. Он вернул девочке её удостоверение. Она облегчённо отвернулась и принялась работать даже быстрее, чем до того. При этом украдкой поглядывая на меня. Чёрт, а если она покалечится?
— Скажите ей, пусть не беспокоится, — сказал я Джону.
Он произнёс что-то на китайском и она продолжила работу, больше не обращая на меня внимания.
— Чаю, пожалуйста? — куратор с поклоном пригласил нас в загородку, служившую ему офисом.
Джон мог видеть, что номер не прошёл.
— Послушайте, — сказал он, — она делает работу для четырнадцатилетних.
— А получает? Вы говорили, что платите подросткам половину.
— Оливер, — невозмутимо ответил Джон, — она приносит домой десять долларов в день.
— Великолепно, — сказал я и добавил, — гонконгских долларов. В американских баксах это доллар восемьдесят, так?
Куратор протянул мне рубашку.
— Он предлагает вам оценить качество работы, — перевёл Джон.
— Великолепное, — согласился я, — двойная строчка высшего класса (что бы это значило?). Вообще-то, я сам ношу такие.
Видишь, на этих рубашках лейбл «Mr. B.». Их будут носить в этом году вместе со свитерами.
Потягивая чай я размышлял, знает ли неземная мисс Нэш, в своём старом добром Нью-Йорке, какой ценой делаются прелестные вещички, которые она продаёт?
— Давайте двинемся, — предложил я Джону.
Мне не хватало воздуха.
Поговорим о погоде.
— Летом здесь должно быть зверски жарко , — предположил я.
— Очень влажно, — согласился Джон.
Всё это мы уже проходили, и как вести партию знаем.
— Как в августе в Нью-Йорке, так?
— Примерно.
— Это в какой-либо мере... замедляет темп работ?
— Прошу прощения?
— Я не заметил ни одного кондиционера.
Он посмотрел на меня.
— Это Азия, Оливер, не Калифорния.
Мы тронулись с места.
— А у вас в квартире есть кондиционер? — выяснял я.
Джон Хсианг снова посмотрел на меня.
— Оливер, — мягко сказал он, — это Восток. Здесь у рабочих другие желания.
— В самом деле?
— Да.
— А вам не кажется, Джон, что даже здесь, в Азии, среднестатистический рабочий желает хотя бы заработать на еду?
Он не ответил.
— Итак, -продолжал я, — вы согласны, что доллара восемьдесяти в день для этого недостаточно?
