В стенах колледжа, как и за его пределами, все считали Полину распутной девицей. Ее ненавидели. Я тоже ее ненавидела. Правда, всего два с половиной часа в своей жизни. До тех пор, пока не узнала о ее судьбе вне нашего поля зрения. Однажды Полина забрала документы и исчезла. Одни утверждали, что она связалась с плохой компанией, и ее больше нет в живых. Другие – что пошла по стопам своей матери и устроилась на работу «для таких, как она». Вскоре о ней и вовсе забыли. Полтора года спустя я неожиданно встретила ее там, где кто–либо меньше всего ожидал ее увидеть. Тогда я поняла, что все, что у нас было – просто слухи.
Я была последним человеком на этой планете, кто еще всем сердцем верил, что обстоятельства пойдут другим путем, несмотря на то, что моя рассудительная, почти физико-математическая голова, подсказывала: иначе быть не может. О, если бы я разведала об этом как-то по-другому! От друзей или от бабушек на лавке у подъезда, но я увидела все своими глазами и могла бы продать эту информацию какой-нибудь сплетнице за недешевую плитку шоколада. Я стояла у барной стойки, диджей ставил очередной медленный трек, наверное, уже сто первый, дающий мне надежду на то, что он когда-нибудь, все-таки, пригласит меня. Я знала, что не пригласит. Я была для него невидимкой, как, впрочем, и все на той дискотеке. Зато он, как сорвавшийся с цепи бешеный пес, как магнит, заскучавший за металлом, еще до вылетевших из колонки первых нот, очутился прямо рядом с ней, провожая ее в глубины данспола…
Угнетающая картина! Наблюдать за ней было так же гадко, как сожрать бутерброд с толстым куском сала, посыпанным сахаром – ощущения в желудке такие же. Я ушла с дискотеки, оправдавшись перед девчонками, что начались «эти самые дни», а этот безобразный тип со своей ненаглядной подругой вот-вот вызовут у меня что-то вроде токсикоза у беременных. Стало ясно, что мне нет смысла больше приносить домой хорошие оценки, чтобы мама отпускала меня с подругами на студенческие танцы. Ромео нашел свою Джульетту, Дарси – Элизабет, Джек нашел Роуз, а Ян нашел свою Полину. Все банально просто… Так ведь все фильмы заканчиваются.
На каблуках, не пропуская ни одной дырки в асфальте, я почти бежала домой по вечернему холоду и плакала, плакала, плакала…
Полина Кравец поселилась в общежитии технологического колледжа, единственного учебного заведения в нашем маленьком городке, которое находилось прямо напротив моей родной пятиэтажки. Она приехала из небольшого поселка соседней области, преследуя зеленый документ, который позволил бы ей работать швеей в каком-нибудь ателье. Вначале она была просто тенью, плывущей по медленному течению пар и перерывов. Но не успел прозвенеть последний звонок ее первого полугодия в наших краях, как какими-то неизвестными мистическими ветрами она перенеслась из задворок студенческой толпы в самый ее центр, встав в ряд с теми, в кого влюблялись, о ком сплетничали, кого ненавидели. Я тоже ее ненавидела! Правда, всего два с половиной часа в своей жизни.
Я поступила в технологический колледж и сразу влюбилась в Яна. Как слона в зоопарке, его нельзя было не заметить: он был тамадой колледжа, звездой всех КВНов, танцевальных и праздничных мероприятий. Конечно же, его трудно было представить без дамского эскорта, но мы никогда не знали, с кем именно он встречался. Правда, потом я узнала, что местная красотка Полина неравнодушна к нашему герою, в ее лице остальные его поклонницы давно уже видели опасную соперницу, я же наивно полагала, что это слишком очевидно, чтобы стать действительностью. Однако, моя легковерная философия могла бы сработать на другой планете или в другом жанре, например, в детективе, но она меня подвела, жестоко и больно подвела на той же дискотеке.
Пятно от моих запачканных тушью глаз долго не отстирывалось от любимого сиреневого шарфа, как и долго не отмывалась надпись «Я ненавижу Полину!» на четырех языках на стене нашего туалета. Если бы не мое бедное, в клочья растерзанное сердце, мама ни за что не простила бы мне ту помаду на штукатурке, но, если бы не она, мои сердечные раны еще долго бы заживали. Моя мама – это кристально чистое существо, как мне кажется, ангельского происхождения, с душой из несуществующего мягкого золота.
Все, от мала до велика, кто знал Полину, были о ней плохого или очень плохого мнения. Ее считали аморальной девицей, чтобы не выразиться иначе. Но моя мама… В церкви ее учили любить и искать что-то хорошее в людях, даже тех, как бы несправедливо это ни звучало, из-за кого разбито сердце ее дочери. Она призналась, что молится за Полину, как за родную, и меня призывала к тому же.
Помимо церкви, мама, как преподаватель черчения в нашем колледже, еще ходила на пятиминутки, где обсуждали все наши проколы, тайны и даже много такого, чего мы сами о себе не знали. Оказывается, кроме внешнего вида и поведения, которые, в принципе, были присущи не только Полине, дурную репутацию она получила еще благодаря слухам. Ее отец ушел из семьи после того, как родилась ее сестра, а мать, которая славилась тем, что моя мама на своем церковном языке называла «блудом», несколько лет назад умерла от малоизученного заболевания, оставив двух дочерей сиротами на попечение бабушки, которая начала свой седьмой десяток лет в слабом здоровье. Тем не менее, как говорят, «яблоко от яблони…», а, судя по рассказам нескольких ее бывших кавалеров, мать многому научила старшую. Говорят, теперь она даже делает «это» за деньги.
