История Парижской Коммуны 1871 года полностью

Перевод Элеонорой Маркс Истории Лиссагарэ был выполнен с рукописи, просмотренной автором и одобренной Карлом Марксом. Лиссагарэ, сам, рассматривал ее как определенную редакцию своей работы. Редактирование, следовательно, сводилось к минимуму, хотя некоторые незначительные ошибки в переводе с оригинального французского текста исправлялись и некоторое число вышедших из употребления терминов, как правило, представлявших кальку с французского, были пересмотрены для прояснения их значения. Другие французские термины, попадающиеся в тексте, объяснены более подробно в прилагаемом словаре. (В предлагаемом переводе книги на русский этот словарь не приводится).

Собственные приложения и замечания Лиссагарэ, представляющие собой ценное документальное подтверждение описываемых событий, воспроизведены полностью.

Собственное участие Лиссагарэ в событиях, связанных с Коммуной, было скромным: он действовал как журналист и участник боев на баррикадах, но не был, по его словам, «ни членом, ни офицером, ни функционером Коммуны».

Издательство Нью‑Парк

История Третьей империи должна была стать прологом к этой истории. Но время поджимает. Жертвы исчезают в своих могилах. Вероломство радикалов грозит превзойти затасканную клевету монархистов. Я ограничусь в данный момент строго необходимым введением.

Кто совершил революцию 18 марта? Какую роль играл Центральный Комитет? Что такое Коммуна? Как случилось, что страна потеряла 100 000 французов? Кто несет за это ответственность? Множество свидетелей ответит на эти вопросы.

Выступает здесь, несомненно, изгнанник, но изгнанник, который не был ни членом, ни офицером, ни функционером Коммуны. Он в течение пяти лет отбирал свидетельства. Он не дерзнул даже на единственное утверждение, не подкрепленное накопленными доказательствами. Он тщательно следит за тем, чтобы малейшая неточность не перечеркнула всего остального. Он не находит ничего лучшего, как призвать победителей к простому и честному изложению их собственной истории.

Лондон, ноябрь 1877 г.

9 августа 1870 г. — За шесть дней Империя проиграла три сражения. Дуэ, Фроссар, Мак‑Магон позволили окружить, взять врасплох и уничтожить свои войска. Эльзас потерян, Мозель остался без защиты. Обескураженное министерство созвало Палату депутатов. Оливье, в страхе перед народным выступлением, осуждает его заранее как «инспирированное пруссаками». Но с 11 утра огромная возбужденная толпа заполняет площадь Согласия, набережные, и окружает здание парламента.

Париж ждет, что скажут левые депутаты. Со времени объявления поражения только они сохраняют моральный авторитет. Вокруг них собираются буржуазия и рабочие. Предприятия выпустили свою армию тружеников на улицы, и во главе различных групп горожан заметны испытанные лидеры.

Империя гибнет — теперь она обречена только на падение. Войска, стянутые к зданию парламента, чрезвычайно возбуждены, склонны разбежаться, несмотря на присутствие увешанного наградами, ворчащего маршала д’Илье. Люди кричат: — К границам. — Офицеры громко отвечают: — Наша граница не здесь.

В зале (Salle des Pas Perdus – Зал бесполезных шагов) хорошо известные республиканцы, члены клубов, пробившиеся внутрь, грубо попрекают имперских депутатов, громко говорят о необходимости провозглашения республики. За группами людей прячутся белолицые мамелюки (первоначально, милиция из египетских солдат–рабов, в данном случае они обозначают представителей правых сил). Прибывает месье Тьер и восклицает: — Хорошо, создавайте вашу республику! — Когда к креслу подходит президент Шнейдер, его встречают крики: — В отставку!

Левые депутаты окружены делегатами с улицы. — Чего вы ждете? Мы готовы. Вам надо только показаться у колоннад ворот. — Респектабельные господа выглядят остолбеневшими и смущенными. — Не слишком ли вас мало? Не лучше отложить все до завтра? — И, на самом деле, готовы только 100 000 человек. Некоторые подходят и сообщают Гамбетте: — Нас несколько тысяч на Бурбонской площади. — Другой, автор этой книги, говорит: — Действуйте сегодня, пока можно овладеть ситуацией. Завтра, отчаяние обратится против вас. — Однако эти господа не в состоянии думать. Из их раскрытых ртов не доносится ни слова.