Я заставила себя поднять голову и снова посмотреть в зеркало. На меня смотрела полезная дурочка.
Нет.
Воротник вдруг сдавил мне горло. Я сбросила пиджак, стянула с себя брюки, оставив их лежать на полу.
Я не хочу, чтобы все это было впустую. И я знаю, что надо делать.
Надела свои старые свитер и брюки, обулась.
Затем схватила стоявшую на полу сумку, открыла дверь и вышла на улицу. Отыскав администратора, я остановила ее и спросила:
— Где Ли Сьяра? Мне надо поговорить с ней.
Я нашла ее в здании городской администрации, где ей отвели самый просторный кабинет. При моем появлении охранник выпроводил троих мужчин, хотя совещаться они, судя по всему, еще не закончили.
Сьяра поспешно встала и двинулась мне навстречу. Ее губы сложились в знакомую приветливую улыбку, но на меня она больше не действовала.
— Вот, держите. — Я протянула книгу.
Она взяла, но открывать не стала, даже не взглянула на нее.
— Тао, я жду не дождусь твоего выступления!
— Вы должны ее прочесть.
— Хочешь, мы еще раз отрепетируем речь? Каждое слово. Возможно, некоторые формулировки лучше изменить…
— Я хочу, чтобы вы ее прочли, — повторила я.
Она наконец посмотрела на книгу и провела пальцем по буквам на обложке.
— «Слепой пасечник»?
Я кивнула.
— Пока вы ее не прочтете, я не буду выступать.
Она испуганно уставилась на меня:
— Что ты такое говоришь?
— Вы все делаете неправильно.
Она прищурилась:
— Мы делаем
Не сводя с нее взгляда, я подалась вперед и тихо проговорила:
— Они умрут. Пчелы опять умрут.
Сьяра смотрела на меня. Я ждала ответа, но она молчала. Она размышляет над моими словами? Пытается осмыслить их? Имеют ли мои слова хоть какое-то значение для нее? Во мне вскипела злость. Почему она молчит?
Оставаться там было невыносимо, я развернулась и шагнула к двери. Сьяра наконец опомнилась:
— Подожди!
Она открыла книгу и перелистнула страницу.
— Томас Сэведж, — прочла она. — Американец?
— Это его единственная книга, — быстро ответила я. — Но для нас важнее книги не найти.
Сьяра подняла голову и опять посмотрела на меня.
А затем кивнула:
— Садись. И рассказывай.
Сначала я спешила, рассказывала сбивчиво, путала хронологию, но вскоре поняла, что Сьяра не торопит меня. В дверь несколько раз стучали, интересовались, когда она освободится, но она всех просила подождать, и я мало-помалу успокоилась.
Я рассказала об авторе, Томасе Сэведже. В основу книги легла его собственная история, события, им пережитые. Сэведжи были потомственными пасечниками, их семья занималась пчеловодством на протяжении многих поколений. Отец Сэведжа одним из первых пострадал в результате Синдрома, но бросил пчеловодство одним из последних. Томас Сэведж работал вместе с отцом до самого конца. Они очень быстро переключились на органическое пчеловодство, этого потребовал Томас Сэведж, — перестали вывозить пчел для опыления в другие регионы и меда забирали ровно столько, сколько было необходимо, чтобы выжить. И тем не менее это их не спасло. Пчелы умирали. Снова и снова. В конце концов пришлось продать ферму и все хозяйство. Лишь тогда Сэведж, уже пятидесятилетний, написал книгу, в которой увековечил весь свой опыт и поделился соображениями о будущем человечества. «Слепой пасечник» оказалась книгой пророческой, но повествование при этом было очень ясным и четким, так как основывалось на опыте самого писателя.
Книга вышла в 2037 году, всего за восемь лет до Коллапса. В книге Сэведж предсказал в числе прочего и гибель человечества. Помимо интересных сведений, там содержались советы тем, кто попытается возродить человеческий род.
Когда я закончила рассказ, Сьяра долго молчала. Она неподвижно сидела, положив руки на книгу, и задумчиво смотрела на меня.
— Можешь идти.
Все-таки решила меня выпроводить? И если я заартачусь, вызовет охрану и прикажет отвести меня домой и запереть там до нужного момента? А потом потребует, чтобы я выступила с речью, и еще с одной, и опять, и снова, и я против моей воли буду исполнять ее приказы.
Но Сьяра поступила иначе. Она открыла книгу и углубилась в чтение.
Я встала, она скользнула по мне взглядом, кивнула на дверь:
— Пожалуйста, оставь меня.
— Но…
Она положила ладонь на раскрытую книгу, словно желая защитить ее, и тихо сказала:
— У меня тоже есть дети.
Со стен свисали полоски обоев, по-прежнему невыносимых в своей желтизне. И я услышал пение — она взмахивала метлой и пела, как и прежде, как и каждый день, тихо и мелодично. Я лежал, повернувшись лицом к окну, наблюдая за трепещущими на ветру бурыми листьями.
Она замела мусор на совок, поставила его возле двери и повернулась ко мне:
— Вытряхнуть тебе одеяло?
Не дожидаясь ответа, сдернула с меня одеяло и понесла его к окну. Я чувствовал себя обнаженным, ведь ничего, кроме ночной сорочки, на мне не было, однако Шарлотта не смотрела на меня.
Она открыла окно, и в комнате потянуло холодом. Со вчерашнего дня заметно похолодало. Ноги покрылись гусиной кожей, и я поджал их.
