В результате докладов Ежова, а потом и Берии у Сталина складывалось отрицательное мнение о людях, которых он знал многие годы. В это же время, пишет Светлана Аллилуева, “отец не терпел, когда вмешивались в его оценки людей. Если он выбрасывал какого-либо давно знакомого из своего сердца и если переводил уже в душе этого человека в разряд врагов, то невозможно было заводить с ним разговор об этом человеке. Сделать обратный перевод его из врагов, из мнимых врагов назад, он не был в состоянии и только бесился от подобных попыток”[61].
В этой обстановке Сталин и назначил Берию в декабре 1938 года народным комиссаром внутренних дел страны. В это время Берии не было и 40 лет. Он имел незаконченное среднетехническое образование. В партию вступил в 1919 году, хотя в автобиографии указывал, что он член ВКП(б) с 1917 года. В те годы он уже сотрудничал в Баку с мусаватистами, хозяевами которых были разведки Англии, Турции и Германии. На кого тогда работал Берия, трудно сказать, по-видимому, на всех.
В Баку Берия познакомился с М.Д.Багировым, который затем сыграл важную роль в его жизни. Берия в то время являлся помощником А.И.Микояна, представителя ЦК партии по делам иностранных разведок. Весной 1920 года он переезжает в Кутаиси, где его арестовывают. Его освобождают по просьбе С.М.Кирова, который был тогда представителем Москвы при меньшевистском правительстве Грузии. Берия уехал в Тбилиси и вступил в контакт с меньшевистской охранкой. Киров дает команду арестовать Берию, но тот бежит в Баку. Там его арестовывают, но его освободил Багиров, и не только освободил, но и назначил на работу в Азербайджанскую ЧК. К 22 годам Берия уже заместитель председателя ЧК Азербайджана.
В 1923 году он перебирается в Грузию и, совершив провокацию против председателя ЧК Роденса (свояка Сталина), занимает его должность. В апреле 1931 года он стал наркомом внутренних дел Закавказской республики и начал освобождаться от многих видных чекистов,
Сталин впервые узнал о Берии в 1924 году, когда знакомился с работниками грузинского ЦК и ГПУ. После он внимательно приглядывался к Берии, настоял на его выдвижении на пост первого партийного руководителя Закавказья, откуда и перевел в 1938 году в Москву.
Берия много сделал по “наведению порядка в Грузии”. Его ненавидели за то, что он жестоко расправлялся с местными партийными руководителями. Сталину он льстил, под его руководством была написана книга о Сталине, авторство которой Берия присвоил себе. В ней он восхвалял Сталина, его гений. Все развитие революционного движения в Закавказье он приписывал от начала до конца только Сталину. Берия стал историографом Сталина, и это не прошло незамеченным. Так он стал наркомом внутренних дел и самым близким человеком Сталину.
Берия не замедлил окружить себя людьми, которые были преданы ему, создав тем самым новый клан в органах госбезопасности. Этот грубый, хитрый, неграмотный человек стал отныне вершителем человеческих судеб. Он сразу же принялся наводить свои порядки в НКВД, которые отличались от прежних еще большим личным произволом. Однако и новая мафия, как бы она ни держала в руках такой важный и ответственный участок деятельности страны Советов, не могла и не изменила характера и сути органов госбезопасности, природы и сущности Советского государства. Органы по-прежнему стояли на страже безопасности страны, в чем главную роль играла основная масса советских чекистов, выполнявшая с честью возложенные на нее разведывательные и контрразведывательные задачи.
Деятельность органов госбезопасности в эти годы определялась положением, выдвинутым в 1937 году И.В.Сталиным на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б). Смысл его сводился к тому, что “чем дальше мы будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее они будут идти на острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последнее средство обреченных”.
Это положение не было личной выдумкой Сталина. Оно исходило из посылок Маркса и Ленина. Об этом нередко говорил и Бухарин. Оно подтверждалось всем ходом внутреннего и международного развития, успехами и укреплением первого в мире социалистического государства и реакцией на это со стороны капитализма.
В.И.Ленин дал Сталину отправную посылку для обоснования своего положения об обострении классовой борьбы с развитием социализма. В этой связи здесь уместно еще раз привести высказывания В.И.Ленина по этому вопросу.
“Уничтожение классов, — говорил он, — дело долгой, трудной и упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного общества, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а меняет свои формы, становится во многих отношениях еще ожесточеннее[62].
