Крупская по этому случаю пишет письмо Каменеву, в котором прямо говорит “о чем можно, и о чем нельзя говорить с Ильичем, я знаю лучше всякого врача, т.к. знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина”. Сейчас, спустя десятилетия, эти слова Н.К.Крупской тоже можно расценить как нескромность в отношении лечащих Ленина врачей, Сталина и Политбюро, на которых лежала огромная ответственность перед партией и народом за здоровье и жизнь В.И.Ленина.
Несмотря на это, Сталин, понимая состояние Надежды Константиновны и питая громадное уважение к Владимиру Ильичу и к ней, письменно принес ей свои извинения, объяснив свое поведение исключительно заботой о Ленине. Казалось бы, на этом инцидент должен был бы быть исчерпанным и страсти должны были улечься. Но дело усугубила опять-таки Н.К.Крупская.
Когда Владимиру Ильичу стало лучше, она, по-видимому по своей женской слабости, а может быть, и в порыве негодования рассказала ему 5 марта 1923 года о состоявшемся с ней разговоре Сталина. Ленин и раньше бывал иногда сильно раздражительным и сообщение жены (а как она все это преподнесла ему, известно только им двоим) о разговоре с ней Сталина воспринял очень тяжело и болезненно. Наверное, это была роковая ошибка Крупской, которая могла затем ее преследовать всю дальнейшую жизнь.
В тот же день В.И.Ленин диктует М.А.Володичевой письмо к Сталину:
“Уважаемый т. Сталин! Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
С уважением, Ленин.
5 марта 1923 года”.
Это было последнее письмо, которое Ленин вообще написал в своей жизни, точнее продиктовал. Об этом письме Каменев говорил в ту же ночь, когда оно было написано (с 5 на 6 марта 1923 года). Зиновьев рассказал об этом письме на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ... Не только хронологически, но и политически, и морально оно подвело последнюю черту под отношениями Ленина и Сталина ...”[23].
Ленин в записке резко выступает в защиту своей жены, категорично требует от Сталина извинения перед ней, хотя два с лишним месяца до этого он уже сделал это. Сталин вновь не замедлил принести свои извинения, но судьба его была решена. Мнение о нем у Ленина сложилось еще раньше в связи с грузинским делом, которым занимался Дзержинский, а Сталин старался прикрыть грубость Орджоникидзе, не придавая этому делу серьезного значения. Настоящий “выпад” Сталина в отношении жены стал явным доказательством грубой стороны его характера “в сочетании с торопливостью и администраторским увлечением в решении вопросов”. Жены великих и занимающих высокие посты в государствах и правительствах лиц не раз в истории играли и еще будут играть неблаговидную роль в отношениях их мужей с другими государственными и политическими деятелями. Из-за них во все времена летели с плеч многие умные головы или отстранялись от активной деятельности способные руководители. На сей раз со Сталиным получилось бы что-то вроде этого, если бы Ленин выздоровел и приступил к исполнению своих обязанностей.
Трудно сказать, но можно предположить, что Н.К.Крупская, зная содержание письма и оценку, данную в нем Лениным Сталину, после разговора с ней Сталина по телефону в декабре 1922 года подлила потом в огонь масла. Этому, возможно, послужил и ряд других причин, как, например, близость отношений семьи Ульяновых с Каменевым и Зиновьевым, рост влияния Сталина в партии и государстве, боязнь за свое будущее и многое другое, что могло быть известно только близкому их семье кругу лиц.
Особенно четко об этом пишет Троцкий: “Никто во всяком случае не сомневался, что появление Ленина на предстоящем через несколько недель съезде означало бы устранение Сталина с поста Генерального секретаря и тем самым его политическую ликвидацию ...
Зиновьев, Каменев и я рассказывали под стенограмму, что последним письмом, которое продиктовал Ленин накануне второго удара, было письмо о разрыве всяких товарищеских и личных отношений со Сталиным. Крупская молчала, подтверждая своим молчанием наши слова. Однако были и другие утверждения по этому случаю. Например, М.И.Ульянова тогда сделала письменное заявление о том, что “письмо о разрыве отношений имело личный характер, навеяно было временными обстоятельствами, как это видно, между прочим, из того, что незадолго до этого письма Ленин призывал Сталина и обращался к нему с такой просьбой, которую можно было поручить только подлинному революционеру, заслуживающему доверия. Ульянова не шла дальше этого намека ... но речь шла об обращении Ленина к Сталину за ядом”[24].
