– Я говорю о том, что нельзя недооценивать патрикия Калокира и поддержку его сородичей из Херсонеса Таврического. Олигархи Таврии имеют давние торговые связи с олигархами Синопа[46]. Поэтому дука Варда, сын куропалата Льва и племянник императора Никифора, тайно склонившись к перевороту, убежал из Амасии, куда он был сослан. Помощниками в этом деле были его двоюродные братья: патрикии Феодор, Варда и Никифор. В глухую ночь дука Варда тайком покинул Амасию и, все время меняя заранее подготовленных лошадей, прибыл в Кесарию Каппадокийскую[47]. Пробыв там несколько дней, он собрал вокруг себя множество сородичей, а также отчаянных, склонных примкнуть к восстанию людей. Они объявили себя апостасиями, которые хотят поставить вместо «плохого» самодержца «хорошего».
– Кто их поддержит? В Азии много и моих родственников.
– Не скажи, государь. В обычае людей проявлять чрезмерную радость во время переворотов. Их прельщают надежда на призрачную славу, почетные звания и раздача денег.
К тому же апостасии обещают улучшить положение простого народа. Это нашло отклик в среде земледельческих общин, переданных в государственное управление.
– О каких общинах идет речь?
– Тех, что были подарены в качестве частных поместий василиссе Феофано ее убиенным супругом. Как только василисса была признана виновной в соучастии преступления, все эти земли были возращены государству. Управляющий поместьями Симеон Ампел – человек низкого, незнатного происхождения – тотчас возглавил сопротивление государственным чиновникам и сборщикам налогов.
– Что за ересь?! – вскипел Цимисхий. – Я не давал такого указания.
– Это было решено на заседании синклита и во благо государства – чтобы пополнить пустующую казну.
– Ну-ну. А председательствовал в синклите ты, – скривился Цимисхий. – Чего еще я не знаю?
– Сын мой, – подал голос со своего места патриарх Василий, – патриарх Антиохийский Феодор и твой слуга комит Вурца весьма рьяно взялись за еретиков-гностиков. Гонимые ими сторонники манихеев и павликиан объявили тебя демоническим властителем, препятствующим искуплению во имя веры. Их греховные проповеди находят приверженцев среди мятежников, особенно в среде разорившихся земледельцев.
– По моим сведениям, к мятежу причастен и куропалат Лев, отец Варды, который находится в заключении на острове Лесбосе, – добавил и паракимомен. – Через Стефана, епископа Авидоса, он обещал македонцам деньги и почести, у беждая их принять его, когда он у бежит с острова. Призывает их восстать и помочь ему свергнуть тебя с престола. И, кроме того, обещал им мир и помощь со стороны болгар.
– Так вот чего ждут скифы, – покачал головой Цимисхий. – Ах, дядя, дядя. Все не успокоишься. – Он вскочил на ноги и, заложив руки за спину, зашагал из угла в угол, раздумывая.
– Сын мой, – снова подал голос патриарх, – я услышал обвинения в адрес епископа Авидоса. Это серьезное обвинение для священника. Отец Стефан будет вызван на синод епископов для суда.
– Не торопись, отец мой, – отмахнулся паракимомен. – еще не время. Тайная стража должна выявить всех участников заговора и предать их всех показательному суду. Только после этого дело епископа будет передано в церковную инстанцию.
– Но это противоречит каноническому праву, сын мой, – попробовал возразить патриарх.
– Это делается во благо государства, – как отрезал паракимомен. – Лучше займись, отец мой, тем, чтобы поместный синод разрешил монахине, одной из дочерей Константина Багрянородного, выйти замуж за базилевса Иоанна. Разумеется, брак будет исключительно духовным.
– Опять ты за свое, Василий! – остановился Цимисхий, глядя исподлобья на паракимомена.
– Не спорь, государь, – угодливо, но твердо поддержал паракимомена патриарх. – Женитьба на Феофано, опорочившей себя заговором, отвернет от тебя тех, кто сейчас еще поддерживает тебя.
– А связать тебя браком с правящей династией просто необходимо. Только так ты на законном основании сможешь владеть титулом Владыки вселенной. А это можно сделать, только женившись на одной из дочерей Константина Багрянородного, – настаивал Василий. – Этим ты выбьешь опору из утверждения апостасиев, что красные сапоги может надеть любой из благородного сословия всадников, если их надел Цимисхий. Вот и Варда Фока их уже тоже примеряет.
– А, делайте что хотите, – махнул рукой Цимисхий и продолжил ходить из угла в угол.
– Отец мой, – повернулся к патриарху Василий, – мне кажется, монахиня Феодора будет подходящей кандидатурой.
– Вот что, – остановился Цимисхий, снова прервав беседу патриарха с паракимоменом, – обсуждать монахинь будете без меня. А сейчас будем решать первостепенные проблемы. Что, по-твоему, Василий, нам следует ожидать в ближайшем будущем?
