Как всегда, есть слишком много людей, которых хочется поблагодарить, и совсем немного места, чтобы выразить им признательность. На этот раз, я должен особо поблагодарить моего редактора, Анну, за то, что терпимо отнеслась к моей задержке с рукописью. Я уверен, что я создал ей, а заодно куче народа, пытающегося запланировать дело с Пингвин аудио, изрядную головную боль. Моего агента, Джен, за неоценимую роль в исправлении всех проблем, возникших с публикацией, а также за помощь мне со сложными кусками, я также обязан поблагодарить. Я хотел бы извиниться перед вами за все подлянки, если бы я был уверен, что это никогда не повторится. В противном случае это покажется несколько неискренним, учитывая всё вышесказанное, так что я просто благодарю вас за ваше терпение и понимание.
Обитатели Бета Асилум заслуживают намного больше благодарностей, чем обычно, особенно все те, кто пожертвовал столько своего времени и внимания в последние несколько недель, до пересмотренного срока публикации. Ваши отзывы, поддержка и консультации были особенно неоценимы.
Мои дорогие постоянные клиенты, читатели, я могу только поблагодарить вас за ваше терпение, когда после выхода предыдущего романа, который я написал, я заставил всех ждать ещё три месяца после обычного срока, пока не убедился, что эта книга готова к выходу. Наслаждайтесь!!! (И технически, ребята,
И я благодарен Шеннон, которой пришлось жить со мной в этот более-безумный-чем-обычно период умопомешательства: я почти уверен, что я буду снова в своём уме, когда-то в обозримом будущем. Я постараюсь сделать это для тебя.
Жить тяжело.
Умереть просто.
Так много вещей требуется, чтобы жизнь началась. Это должно происходить в подходящем для неё месте, что в масштабах вселенной настолько же редкое явление, как зубы у курицы. Родители, в любом их виде, должны объединиться для её появления. От зачатия до рождения любые опасности могут прервать жизнь. Не говоря уж обо всём том внимании и энергии, что необходимы для заботы о новой жизни, пока она не подрастёт достаточно, чтобы заботиться о себе сама.
Жизнь полна тяжёлого труда, жертв и боли, и ко времени, когда мы прекращаем расти, мы знаем, что начали умирать. Мы год за годом беспомощно наблюдаем, как наши тела стареют и разрушаются, в то время как инстинкт выживания подталкивает нас двигаться дальше — что означает жить с ужасающим знанием о том, что, в конечном счёте, смерть неизбежна. Нужны огромные усилия для создания и поддержания жизни, и процесс полон ловушек и внезапных осложнений.
Так трудно создать. Так легко разрушить.
Подумайте, что нам стоит ценить жизнь больше, чем мы это делаем.
Я умер в воде.
Я не знаю, истёк ли я до смерти кровью из огнестрельной раны или утонул. Для того, кто испытал предельный ужас человеческого бытия, после того, как оно закончилось, детали смерти становятся неважными. Это больше не пугает. Слышали про тот туннель со светом в конце, о котором говорят люди, побывавшие на грани смерти? Плавали — знаем.
Хотя признаюсь, я никогда не слышал о ком-то, мчавшемся к свету и внезапно услышавшем сигнал едущего поезда.
Я смутно сообразил, что чувствую под собой свои ноги, стоящие на том, что казалось рельсовыми путями. Я знал это, потому что мог чувствовать, как приближающийся поезд заставляет их трястись и гудеть под ногами. Сердце забилось быстрее.
Чёрт возьми, я только что сказал, что смерть больше не страшна? Скажите это моим ослабевшим коленкам.
Я положил руки на бёдра и с отвращением уставился на приближающийся поезд. Я провёл долгий, долгий день, борясь с силами зла, уничтожая Красную Коллегию, спасая свою дочь и убивая её мать — о, и был застрелен. Такие вот дела.
Теперь, по логике вещей, я должен покоиться с миром, или слиться с божественным светом, или хотя бы пребывать в ожидании нового виража в аттракционе жизни.
Или, быть может, гореть в печи, оборудованной стереосистемой, в которой крутят одни только песни Барри Манилоу.[1] Это ведь происходит, когда ты отдаешь концы, верно? Ты получаешь своё. Ты находишь ответ на Главные Вопросы бытия.
— Тебя не переедет поезд, — раздражённо сказал я себе. Покрепче утвердился на ногах, сложив руки и воинственно выпятив нижнюю челюсть, ожидая приближающийся громыхающий поезд.
— Да что с тобой такое? — рявкнул мужской голос, а затем тяжёлая, сильная рука, вцепившись в мой правый бицепс, оттащила меня прочь с путей. — Не видишь клятый поезд?
