Вот поднялась Жанелла, главная танцовщица. Нижняя часть тела ее совершенно открыта или же покрыта очень тонким трико, которое явственно будет показывать каждое движение. Груди висят совершенно свободно в этой рубашке-трико, которая на плечах покрыта небольшой курточкой, наподобие той, которая имеется у испанских тореро и которая кверху теряется в шейных рюшах. Талия, т. е. окончание грудной клетки, поддерживается красной бархатной лентой и делит большое, стройное, светящееся тело туловища на две части: верхнюю занимают груди, а нижнюю – вся выпуклая поверхность живота, вплоть до бедренного сгиба. Арена мышечных подергиваний и конвульсий – нежных, но в течение продолжительного времени все же изнурительных – совершенно открыта. При нашей сдержанности, это неслыханная дерзость. Дело в том, что турецкие шаровары со всеми своими бесконечными буфами и складками производят вообще художественное и приличное впечатление. Но здесь они спереди начинаются как раз с упомянутого бедренного сгиба, затем по бокам подымаются кверху до гребешка таза и только сзади достигают высоты талии в европейском смысле. По направлению же книзу эти шаровары – плотные, тяжелые, из дорогого сукна и так сказать намеренно стесняющие движения ног, потому что они сбоку не совпадают с выпуклостью таза – как бы составляют скрытое продолжение тех сладострастных извивов и изворотов, которые с такой удивительной уверенностью и с такой беспечной чувственностью производит танцовщица. Линия, которая у европейцев заканчивается на боковой поверхности таза и по направлению к ногам суживается, здесь даже еще как будто расширяется в форме шелестящей волны, и весь этот болтающийся покров нижней части тела кажется как бы таинственным резервуаром всех манящих и вызывающих движений, производимых верхней его частью. – Из всех народов магометане наиболее счастливо исправили опасную в эстетическом отношении боковую линию женского таза и, возведя необходимость в добродетель, закрыли опасную линию, приведя, таким образом, к высшему триумфу природы и женского пола.
«Да-ра-ре-ре-ре-да»-«Да-ра-ре-ре-ре-да»-«Да-ра-ре-ре-ре-да» – так аккомпанируют танцовщице остальные сидящие кругом, сзади и вдоль стен девушки. А сама танцовщица стоит перед публикой на небольшом возвышении, подняв руки как бы для молитвы. «Да-ра-ре-ре-ре-да»-«Да-ра-ре-ре-ре-да»-«Да-ра-ре-ре-ре-да» и девушки с педантической размеренностью равномерно ударяют в свои тамбурины, маленькие колокольчики которых остро врываются в это тупое, равнодушное нытье. – «Да-ра-ре-ре-ре-да»… Наиболее стройная, выдающаяся среди девушек своим лицом сфинкса, точно уцелевший потомок особой породы плясунов, сидящая позади на троне танцовщица имеет тамбурин особой формы, с толстой кожей, глухой барабанный звук которого является басом по отношению к звонкому, ритмическому крику – «Да-ра-ре-ре-ре-да«…Танцовщица высоко держит руки, чтобы мы могли следить за ее телом. Но уже поздно, мы опоздали к началу. Глаза ее уже совершенно стеклянные – «Да-ра-ре-ре-ре-да» – и точно клокочущая, подымающаяся вода, которая собирается закипеть, подымается живот танцовщицы, как если бы начались роды, – неудержимо, постоянно, точно под влиянием роковой силы, вызывающе, переходя все границы приличия, как во время морской болезни, внезапно, требуя своего права, как рычащий зверь – «Да-ра-ре-ре-ре-да»…
Вот она выдвигает правую ногу, чтобы найти новую точку опоры – левая волочится за ней… С этой женщиной случилась беда, она умоляюще подняла руки, лицо ее выражает страх, глаза неподвижны, выражение лица застывшее, эту женщину охватило отчаянье, неизвестная сила овладела ею…
Но нет! Приподнятыми и сложенными как для молитвы руками она пользуется как балансирным шестом; нижняя часть тела укреплена неподвижно в полусогнутом состоянии – это одна из ее точек опоры. Другую представляет грудная клетка, которая лихорадочно напряжена и для удлинения которой, т. е. для удлинения плеча рычага, она судорожно удерживает высоко свои руки. А между обеими этими фиксированными точками – тазом и нижней реберной дугой – бурлит, бьется и подымается это ужасное существо, которое хочет выскочить из женщины, выйти на свет Божий, и которое подымает живот на такую чудовищную высоту…
Она ногами фиксирует таз и пользуется им, вместе с прикреплениями его мышц, как неподвижной точкой, чтобы развить отсюда сокращения брюшной мускулатуры…
Но ведь это только анатомическое соображение, которое нам здесь совсем не нужно. Нам нужно эстетическое решение! В чем же смысл всей процедуры в целом?…
Теперь она опускается на левое колено, правая нога вытянута, в лице все еще ясное отчаяние – форменное engouement…
