Первые исследователи ЭСВ, возглавляемые Эдмундом Гурни (Edmund Gurney, 1847–1888) и Фредериком Майерсом в Кембридже, усердно следовали целям Общества: «исследовать в духе науки, без предубеждения и предвзятости те способности человека, реальные или предполагаемые, которые кажутся необъяснимыми с помощью известных гипотез» [цит. по: 46, с. 64]. Кроме интеллектуального интереса, этими учеными — среди них был и работавший в Новой Англии Джеймс — руководила надежда создать такое знание, которое не исключает из рассмотрения личные чувства, а учитывает их. Эти ранние исследования дали начало книге Майерса «Человеческая личность и ее существование после смерти» (см. главу 5). Автор писал о личности, характеризовал часть психики как подсознательную, или лежащую за порогом сознания, и заявлял о существовании эмпирических доказательств контакта между подсознательным Я и миром духов.
Хотя Гурни, Майерс и их коллеги считали себя реалистами- эмпириками, многие ученые придерживались мнения, что они проявляют наивность в отношениях с ясновидящими и медиумами. К 1920 г. исследователям ЭСВ было уже достаточно известно о случаях иллюзий и обмана и, тем не менее, они все еще сталкивались с необъяснимым — тем, что трудно было отнести к мошенничеству. Одним из наиболее впечатляющих был случай с польским инженером, Стефаном Оссовецким (Stefan Ossowiecki, 1877 —
, который демонстрировал свои способности на медицинском конгрессе и был обследован Эриком Дингваллом (Eric Dingwall, 1890–1986), сначала состоявшим в Обществе психических исследований, а потом занявшим критическую позицию по отношению к нему. Оссовецкий, даже в самых строгих условиях эксперимента, мог воспроизводить изображения и даже слова, надежно запечатанные в конверт. Проблема для исследователей ЭСВ состояла в том, что, какие бы доказательства они ни приводили, критики всегда могли указать на возможность мошенничества, даже в случае с Оссовецким, где ничего такого обнаружено не было. Исходя из того, что известные на тот момент физические законы не допускали существования сверхъестественных явлений, и того, что мошенничество было разоблачено или подозревалось во многих случаях, большинство ученых делали вывод, что таких явлений не существует. Именно неубедительность свидетельств об ЭСВ подтолкнула бихевиористов вроде Уотсона — людей серьезных, «не занимающихся ерундой», — сформулировать свои взгляды, в которых не оставалось места ни для сверхъестественного, ни для психического вообще. Исследования ЭСВ были источником смущения, неловкости для психологии, которая чувствовала свою неполноценность как науки. Возможно, по тем же причинам работа Джеймса о религиозных переживаниях, выполненная в период, когда он был членом Общества психических исследований, так мало повлияла на академическую психологию, и в 1930-е гг. психология религии фактически игнорировалась.
Психические исследования и спиритизм следовали, по большей части, разными путями и привлекали разную публику: исследователи стремились создать респектабельную науку, тогда как спириты хотели получить опыт, выходящий за пределы респектабельной науки. Разногласия относительно приоритета методов или содержания, сущности опытов никуда не исчезали. Сложилась патовая ситуация: ученые, казалось, были объективны, но не обладали знаниями, энтузиасты обладали знанием, но не были объективны.
В этой обстановке в конце 1920-х гг. начал свою работу Джозеф Райн (Joseph В.Rhine, 1895–1980). Его постоянным сотрудником была жена Луиза. Райну удалось видоизменить методы и институциональное положение исследований ЭСВ, несмотря на то, что результаты оставались противоречивыми. Молодой человек с образованием ботаника, но с большим желанием глубже постичь условия человеческого существования, Райн посетил в Бостоне спиритический сеанс. Оскорбленный происходившим там, на его взгляд, мошенничеством, он пришел к убеждению, что начинать изучение нужно с самых простых психических эффектов — таких, как чтение карт или передача отдельных мыслей. В 1928 г. Мак- Дугалл, только что переехавший из Гарвардского университета в университет Дьюка в Северной Каролине, пригласил на работу Райна. Мак-Дугалл долгое время защищал то, что он называл анимизмом, биологию нематериальных жизненных сил, которые, как он полагал, могут объяснить психические эффекты. Таким образом, Райн получил существенную институциональную поддержку для того, чтобы начать систематическую работу по «парапсихологии», — так он назвал область, строгие методы которой, как он надеялся, заставят ученых обратить на нее внимание. Это стало началом парапсихологии как академической дисциплины: хотя ею занимались и другие ученые, преимущество Райна было в том, что он возглавил первую лабораторию и долгое время руководил ею.