— Но клянусь, даже несмотря на нашу ссору, я всегда хотела знать, что с тобой происходит. — Наталия быстро поправляет непослушные пряди волос. — Мне было не все равно на то, что с тобой происходило. Я искренне переживала за тебя и много раз спрашивала остальных, как у тебя дела. Может… Если бы я была посмелее и не испугалась бы того, что со мной сделать та, у которой якобы есть проблемы с головой, то тебе было бы намного легче.
— Сомневаюсь, что мне стало бы лучше. Ведь даже рядом с тетей и дедушкой мне было не так хорошо, как хотелось бы.
— Может быть… — Наталия тихо вздыхает и, набравшись смелости, храбро смотрит на Ракель. — Но я должна была остаться в любом случае. Даже если после этого мы бы все равно поссорились из-за козней Саймона.
— Я все понимаю, — тихо произносит Ракель.
— Ты вполне могла бы обидеться на меня из-за того, что я не выполнила свое обещание и бросила тебя в беде. Этого было бы вполне достаточно, чтобы посчитать меня ужасной подругой. И… Может быть, для тебя это был еще один аргумент для того, чтобы поверить Рингеру.
— Нет, Наталия, это я была ужасной подругой для тебя, — с жалостью во взгляде возражает Ракель. — Хорошая подруга не поступила бы так с невинным человеком. Хорошая подруга не поверила бы какому-то проходимцу, которого совсем не знала, и не оскорбила ту, которую знала большую часть жизни.
— И мне было очень больно… Больно слышать все те ложные обвинения и упреки… Мне понадобилось много времени, чтобы более-менее прийти в себя. Хотя я до сих пор чувствую боль, когда вспоминаю все то, что тогда услышала.
— Я начала жалеть о сделанном слишком поздно. А до этого никто не мог поставить мои мозги на место… Ни тетя с дедушкой, ни Анна… — Ракель нервно сглатывает. — Но в какой-то момент я все-таки осознала, что совершила чудовищную ошибку, разрушив дружбу со своей лучшей подругой. Со своим близким человеком… Знаешь, как мне стало стыдно после того, как я однажды вспомнила все, что тогда сделала и наговорила… Мне резко захотелось сквозь землю провалиться…
— В первое время я была очень зла на тебя и ничего не хотела слышать о девушке по имени Ракель Кэмерон. Потому что меня незаслуженно оскорбили. Ладно бы я была в чем-то виновата, но моей вины не было. Ни в чем.
— Я знаю.
— Долгое время никто не мог заставить меня смягчиться… Только лишь недавно я смогла успокоиться и поняла, что хочу хотя бы просто поговорить с тобой.
— Я хотела раньше приехать к тебе, чтобы извиниться за все, что тогда произошло. — Ракель чувствует, что из ее глаз начинают катиться слезы. — Но я боялась. Боялась, что ты выставишь меня из дома и заявишь, что больше не хочешь меня видеть. Мне было до смерти стыдно показаться тебе на глаза из-за чувства стыда по отношению к тебе.
— Думаю, ты правильно поступила, что ты не сделала это раньше, — задумчиво говорит Наталия, рассматривая свои руки. — Потому что я вряд ли бы захотела бы тебя слушать.
— Знаю… Поэтому и не решалась… Но сейчас я устала. Больше не могу терпеть… Совесть уже долгое время мучает меня. Поэтому я и решила забыть о своей трусости. Наплевала на все и решила просто поехать к тебе и все объяснить. — Ракель слегка склоняет голову и тяжело вздыхает. — Но даже в этом случае я все равно никогда не смогу сполна заплатить за ту ошибку, которую совершила. Точнее, я уже заплатила. Довольно дорого… И не знаю, смогу ли я все исправить. Вернуть все, что однажды потеряла.
— Тебе не стоит винить себя в этом, — очень тихо говорит Наталия, с трудом сдерживая желание заплакать. — Ты была на нервах, потому что произошло слишком много всего. Тебе могли сказать все что угодно, и ты бы легко в это поверила. Саймон очень грамотно воспользовался этим случаем и сделал все для того, чтобы разрушить то, что мы так бережно хранили все эти годы.
— Нет, Наталия… — Ракель слабо качает головой, параллельно вытирая со щеки слезы. — Во всей этой истории виновато только я одна. Даже несмотря на то, что Саймон хотел отомстить мне за то, что случилось с ним много лет назад.
— Много лет назад? — слегка хмурится Наталия.
— Оказалось, что он мстил мне из-за моих родителей. Именно поэтому он и превратил мою жизнь в ад, умудрился найти адреса и номера всех моих близких и знакомых и солгал насчет тебя…
— Саймон сам во всем признался?
— Да. Он все выложил на блюдечке. Думая, что ему удастся убить меня.
— Эй, а правда, что твоя мама была влюблена в него, но бросила его, когда встретила твоего отца?
— Правда… — слабо кивает Ракель. — Именно из-за своей больной любви к ней он решил убить моих родителей… Та автокатастрофа не была случайностью или неосторожностью, как мы все думали. Это было намеренное убийство, в котором Рингер сам сознался.
— О, боже мой… — Наталия с ужасом во взгляде прикрывает рот рукой. — Значит, он затеял все это из-за любви к твоей матери, которая отказалась быть с ним?
— Именно… — тихо шмыгает носом Ракель. — А убив моих родителей, Саймон продолжил свою месть и взялся за меня. Он намеревался отправить меня к родителям. А перед этим решил превратить мою жизнь в ад.
