— Не знаю, Анна, — слабо качает головой Ракель. — Но я почему-то не думаю. Этому человеку ведь уже около сорока лет или чуть больше… Не знаю… Он, можно сказать, мне в отцы годится!
— Пока что это единственное объяснение всему, что он делает, — разводит руками Наталия.
— Нет, девочки, это исключено! Вряд ли он — мой больной поклонник. Ведь Саймон ненавидит меня как человека и как модель.
— Но должна быть какая-то причина, по которой он тебе мстит!
— Да, но какая? Я понятия не имею, почему он выбрал именно меня и вымещает все свое зло на мне.
— Кто знает… — слабо пожимает плечами Анна. — Этот тип определенно не дружит с головой.
— Ты права… — Ракель замолкает на пару секунд, вздыхает и, слабо качая головой и прикрыв рот рукой, с грустью во взгляде смотрит на Анну с Наталией. — Мне страшно, девочки. Страшно из-за того, что может случиться.
— Ну точно одержимый фанатик… — задумчиво отвечает Наталия.
— Этот человек не откажется от своих целей. Он погубит меня так же, как чуть не погубил однажды.
— Интересно, что Саймон задумал на этот раз?
— Что бы Саймон ни задумал, на этот раз все будет намного хуже, чем обычные статейки в газете.
— Определенно…
— Господи, это просто невыносимо… Невыносимо… — Ракель сгибается пополам и локтями упирается о колени, даже не пытаясь сдержать подступающие к ее глазам слезы.
— Тише-тише, милая, — мягко произносит Наталия, крепко обнимает Ракель и гладит ее по голове. — Тише… Все хорошо…
— Я этого не вынесу, — издает тихий всхлип Ракель и носом утыкается в плечо Наталия. — Не вынесу…
— Все хорошо, все хорошо… Мы с тобой… Мы с тобой…
— Позор Саймон! — уверенно восклицает Анна. — Позор Саймону Рингеру!
— Да, вообще-то это
— Знаю, Наталия… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Но я не люблю говорить о мести. Не мстительный я человек… Хотя иногда обстоятельства вынуждают меня это делать.
— И что же ты теперь будешь делать?
— Не знаю, подруга. — Ракель медленно отстраняется от Наталии и вытирает слезы со своей щеки. — Я даже начинаю жалеть, что передумала подавать на него в суд. Когда Терренс узнал об этом, то был сильно возмущен и разочарован в моем решении. И я все больше начинаю понимать, что он был абсолютно прав, когда говорил, что надо было идти до конца.
— А я понятия не имею, чего ты не разобралась с этой тварью, — уверенно отвечает Наталия. — Не ради денег, так ради справедливости. Деньги можно было бы отдать в какой-нибудь фонд или на лечение тяжело больного человека.
— Просто стало как-то…
— Ну да, только вот у него нашлись деньги на то, чтобы платить своему дружку.
— Я ведь никогда бы не подумала, что во всем мог быть виноват этот человек.
— Ну вот и дурочка! Вот он воспользовался твоей жалостью и опять обернул все против тебя. А была бы ты чуточку жестче, то этот Рингер сейчас бы щеголял в красивой тюремной робе и искал себе друзей среди сокамерников.
— Знаю, Наталия, знаю… Я очень сильно об этом жалею… Хотя точно могла бы выиграть дело. Я знаю потрясающих адвокатов, которые точно заставили этого мерзавца ответить за то, что он сделал. И обобрали бы его до последней нитки.
— Давно надо было проучить этого мерзавца! — уверенно отвечает Анна. — И сейчас, как мне кажется, еще не поздно. Поначалу тебе надо было лишь вернуть свое чистое и доброе имя, а теперь ты можешь запросто заявить на него по причине угрозе жизни и попыток шантажа.
— Да, думаю, я так и сделаю…
— В любом случае не сиди без дела и немедленно иди в полицию. Пусть они разбираются с этим гадом.
— Я и не сижу. Тем более, что незадолго до вашего прихода я разговаривала с одним полицейским.
— Правда? — удивляется Анна.
— Да, помните, я как-то рассказывала вам про одного мужчину, который едва ли не дольше всех пытался добиться моего внимания?
— А, точно-точно! — тараторит Наталия. — Я помню этого человека. Вроде бы его звали Хантер.
— Верно, я как раз разговаривала с Хантером.
— О, этот мужчина был по уши влюблен в тебя! Хантер был готов пойти на все, чтобы ты обратила на него внимание. Но увы, ты так и не подарила ему шанс стать счастливым.
— Ты знаешь, что я всегда воспринимала его только как друга, — скромно улыбается Ракель. — Хотя мне всегда очень нравились его подарки.
— Но сейчас он, наверное, уже переболел любовью к тебе, — предполагает Анна.
— Кто знает. Но мне показалось, что нет. Хантер как будто до сих пор надеется, что я стану его девушкой.
— Но ведь он поможет тебе? Что он вообще сказал по поводу этой ситуации, раз уж ты звонила ему?
— Пока ничего особенного. Но сказал, что сейчас его нет в городе и не знает, когда вернется в Нью-Йорк. И как только он вернется сюда, то встретится со мной и обсудит со мной сложившуюся ситуацию.
— А что ты будешь делать все это время? Ждать, пока этот человек окончательно сойдет с ума?
