— Знала бы я это раньше, то предпочла бы сама отомстить ему за смерть родителей и сделать все, чтобы упрятать его за решетку. И моя семья с удовольствием бы посадила этого гада за его делишки, из-за которых погибли два невинных человека.
— Главное — теперь все стало ясно.
— Ненавижу эту мразь. Ненавижу. — Ракель слабо качает головой. — До встречи с Саймоном я не знала никого, кому едва ли не хотела бы пожелать смерти. Но Рингер… Эта гадюка… Я ненавижу его…
— Я тоже никогда не желал кому-то смерти или ужасных мук, — отвечает Терренс, нервно одергивая рукав свои куртки, пока голова Ракель все еще лежит на его плече. — Да и не было кого-то, кто был мне до безумия неприятен. Но Саймон стал первым. Этот подонок ворвался в мою жизнь и перевернул все с ног на голову.
— Я удивлена, что ты вообще связался с ним.
— Ой, да я и сам в шоке.
— Ты ведь говорил, что с тех пор, как вы познакомились, у тебя начались неприятности.
— Да, верно… — Терренс прижимает Ракель поближе к себе и нежно гладит ее по голове. — Просто в то время я еще не особо разбирался в людях. И легко поверил Рингеру, когда он рассказал мне о том, как ему плохо живется. Но если бы я знал, насколько он опасен, а его вине погибли два невинных человека, то ни за что бы не стал даже разговаривать с ним.
— Если бы у этого человека не было нужных знакомых, ему не удалось бы провернуть и половины того, что он сделал. Не помогли бы ни умение красиво говорить и промывать мозги человеку, ни те ворованные деньги, которые он платил им, чтобы испортить мне жизнь.
— О да! У него действительно превосходное обаяние. Он
— Я никогда этого не забуду. — Ракель подбирает какой-то камушек и начинает выводить им какие-то незамысловатые узоры на песке. — Меня до сих пор трясет от всего, что мне пришлось пережить, когда я встретилась с ним лицом к лицу. Было боязно не сколько находиться в том ужасном месте без какой-либо защиты, сколько было страшно за свою жизнь.
— А меня трясло только от одной мысли, что этот тип мог что-то с тобой сделать, — с грустью во взгляде отвечает Терренс.
— Но ты это знал.
— Да, я представлял себе, на что мог пойти Саймон. И все мои опасения тогда подтвердились.
— И ты был уверен, что он захочет попытаться изнасиловать меня?
— Нет, я не думал, что он настолько рехнется и захочет надругаться над тобой.
— В глубине души я понимала, что Саймон специально заманил меня туда, чтобы прикончить. Но я до последнего хотела верить, что это не так. Что я сумею убедить его сдаться и оставить меня в покое. Но когда Рингер достал пистолет и направил его на меня, я поняла, что дедушка Фредерик и тетя Алисия были правы, когда они уговаривали меня не ехать туда… — Ракель тяжело вздыхает, отрывает голову от плеча Терренса и опускает взгляд на вниз. — Да, однажды мне уже приходилось бывать под прицелом пистолета… Но в тот момент у меня была хоть какая-то защита. А на этот раз я ехала совсем одна. Рядом никого не было. Было очень страшно…
— Когда… — с грустью во взгляде произносит Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Когда я увидел, как Саймон приставил пистолет к твоей голове, мне хотелось послать все к черту и прикончить его. Сделать все, чтобы вырвать этот проклятый пистолет у него из рук, и прострелить ему голову. Мне было плевать на себя. Выстрел бы в меня — ну и черт с ним! Я был готов на все, лишь бы он оставил тебя в покое и ничего с тобой не сделал.
— Знаешь… — Ракель медленно переводит грустный взгляд на Терренса. — Когда я услышала твой голос, то почувствовала огромное облегчение. Никак не ожидала кого-то там встретить. Но тут вдруг появился ты и все те полицейские… Мне вдруг стало как-то легче. Легче от того, что я была не одна. Что кто-то мог помочь мне спастись от этого больного подонка.
— Мы не знали, куда идти, — спокойно отвечает Терренс. — Нашли вас только по голосам. Когда ты начала громко кричать и проклинать его. Только так мы поняли, куда идти.
— Я подумала, что мой кошмар закончится. Но оказалось, что он только начинался. Потому что дальше произошло то, что я никогда не смогу забыть. А если и смогу заставить себя не думать об этом, то буду видеть все это в самых кошмарных снах.
— Я реально испугался, когда Саймон утащил тебя черт знает куда, — немного напрягшись, признается Терренс. — Паника была жуткая… Хотелось рвать и метать. От одной только мысли, что он убьет тебя. А перед этим надругается.
— Этот человек совсем слетел с катушек. Видел перед собой мою маму, говорил, что хочет заняться с ней любовью, и мечтал, чтобы она родила ему ребенка.
