Ракель несколько секунд ничего не говорит и пытается собраться с мыслями. А потом она сжимает руку Терренса в ответ, понимая, как слезы подступают к ее глазам и медленно катятся по щекам.
— Боже, Терренс… — с жалостью во взгляде слабо качает головой Ракель.
— Я уже много раз говорил, что был безмозглым дебилом, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Нет смысла повторять все это в сотый раз… Хотя если мне придется сделать это ради того, чтобы заслужить твое прощение и убедить тебя не разрывать со мной отношения и вернуться ко мне, я готов сказать это еще пару сотен раз. Я на
Ракель требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки и начать говорить более-менее нормально, ибо ее голос сильно дрожит, а она сама не может связать слова в целые предложения и постоянно заикается. Но чтобы не волновать и без того испуганного, бледного Терренса, она решает не тянуть и нарушить напряженную паузу.
— Терренс, ты тоже прости за меня… — со слезами на глазах дрожащим голосом произносит Ракель. — Прости за все плохое, что я тебе сделала и наговорила. Я была полной дурой, когда вела себя так омерзительно и наплевала на тебя… Когда думала только лишь о себе и не обращала на тебя внимание. Прости, что тебе пришлось подозревать меня в неверности. Знаю, ты выслушал от меня достаточно много неприятных вещей и не получил от меня ни капли любви, заботы и уважения. Знаю, что совсем не заботилась о тебе и не интересовалась тем, что с тобой происходит. Я знаю, что вела себя ужасно и никогда не была тебе хорошей девушкой. Но… Но мне правда очень жаль. Я слишком увлеклась собой. Своей карьерой. Была готова променять ее на что угодно. Это… Это была какая-то одержимость. Из-за этого я совсем забыла о тебе. Забыла, что когда-то не могла перестать думать о тебе, когда мы только познакомились. Но клянусь, теперь все иначе. Я осознала все свои ошибки и понимаю, что ты все еще многое для меня значишь. Несмотря ни на что, мое сердце продолжало принадлежать тебе. Теперь я это хорошо понимаю.
Ракель издает тихий всхлип.
— Я тоже хочу, чтобы ты был со мной и дал мне шанс доказать, что я умею быть любящей и заботливой, — добавляет Ракель. — Что я вовсе не самовлюбленная эгоистка, которая думает только о себе и своей карьере.
— Пожалуйста, не вини себя в том, что мы охладели друг к другу, — спокойно говорит Терренс. — Не ты одна была увлечена своей карьерой… Я и сам так сильно хотел стать музыкантом, что только и думал об этом. И каждый раз ходил на встречи с людьми, связанные с музыкальным бизнесом. Из-за этого у меня совсем не хватало времени на тебя. Мы оба не должны были уделять друг другу хотя бы немного времени. Но вместо этого буквально бегали друг от друга все эти несколько месяцев.
— Но все же в этом есть большая часть моей вины. Я первая решила увлечься работой и наплевать на тебя и твои чувства. И забыла, что нужно всегда поддерживать отношения с возлюбленным и заботиться о нем… Точнее… Мне никто это не объяснил. Я просто слышала, что должна найти себе парня и выйти замуж. А почему — никто не сказал. Никто не учил меня быть хорошей возлюбленной.
— Я понимаю. Такое бывает. Люди часто принуждают кого-то к отношениям и свадьбе, но не объясняют, что это такое. Говорят, что так положено. Что человек не может жить один. Вот многие с кем-то встречаются и вступают в брак для того, чтобы от них отстали. Правда, это не приносит им того счастья, о котором все так много говорят. Точнее, они до него еще не созрели.
— Верно… Но если ты останешься со мной, я обещаю, что не повторю прошлых ошибок и не забуду про тебя. Буду делать все, чтобы ты не переставал любить меня и восхищаться мной и всем, что я делаю. Начну по-настоящему уважать тебя и не относиться к тебе как к пустому месту.
— Я верю, — со скромной улыбкой кивает Терренс. — И буду любить тебя не только за твою невероятную красоту, но и за то, какой ты человек. Видеть в тебе не только сексуальный объект, но и друга. Партнера. Родственную душу.
— И прости меня за то, что из-за меня тебе пришлось пойти на риск, — на секунду стыдливо опустив взгляд, с грустью во взгляде говорит Ракель. — Пойти вслед за мной на встречу с Саймоном. Это было рискованно. Ты мог здорово пострадать.
— Я понимал все риски. Но меня это не остановило.
— Каждый раз, когда он… — Ракель убирает с глаз некоторые пряди волос, которые ветер сначала развивает в разные стороны, а потом заставляет их упасть на лицо. — Направлял на тебя пистолет, я вздрагивала и хотела громко кричать от ужаса. Потому что боялась… Боялась, что Саймон мог выстрелить в тебя. Я могла запросто потерять тебя. А я вряд ли это переживу. Точнее, не переживу. Это будет сильный удар.
— Буду откровенен, мне и самому было немного страшно… — признается Терренс. — Но мне было бы гораздо страшнее, если бы этот тип что-нибудь сделал с тобой.
Ракель ничего не говорит и с легкой улыбкой опускает взгляд вниз.
