Ракель ничего не говорит и просто слабо кивает, задумавшись о чем-то своем. А Ребекка еще раз бросает взгляд на фотографию в своих руках, быстро встает с дивана и подходит к Эдварду.
— Скажи мне, откуда у тебя эта фотография? — спрашивает Ребекка. — Ее дал твой отец?
— Я нашел ее в кабинете своего отца… — растерянно отвечает Эдвард. — По своей воле этот человек ни за что не дал бы хоть что-то хорошее. Он всегда запрещал мне ходить в его кабинет, рыться в его вещах и пользоваться компьютером и прочей техникой.
— Но ты не послушал его?
— Да. Однажды я чисто из любопытства нарушил его запрет и начал копаться в его вещах, в которых и нашел этот снимок, что привел меня в шок. А когда отец застал меня в кабинете, он всерьез был готов прибить меня собственными руками. Он тогда был ужасно злой. Такое чувство, что в него будто демон вселился. Складывалось впечатление, что он никого не пожалел бы, если бы кто-то попался ему под руку.
— А когда ты ушел из дома?
— Как раз после той ссоры. Отец настолько взбесился, что надавал мне пощечин и пожелал, чтобы я вообще никогда не родился. И… Приказал мне собирать манатки и валить из дома. Ну а я и не был против. Ибо устал терпеть все эти унижения и его ужасное отношение ко мне. Тогда я был готов жить хоть на улице, лишь бы подальше от человека, который всегда ненавидел меня.
— Он и правда так с тобой поступил?
— Да я был у него как кость в горле! — Эдвард слегка качает головой. — Этот человек никогда не любил меня и считал своей обузой. Для него на первом месте всегда были дети от его второго брака. Да, я знаю, что они младше и должны получать больше внимания. Но это не значит, что можно было наплевать на меня.
— Разве твой отец ни разу не говорил тебе о твоей маме? — удивляется Ребекка.
— Нет, он никогда не рассказывал мне о моей матери и моем старшем брате, о котором я узнал лишь за некоторое время до ухода из дома
— Твоего отца зовут Джейми Стивен МакКлайф, его детей от второго брака — Джереми Гарольд и Уильям Джейсон, а бабушку Маргарет Кэрол МакКлайф?
— Да, все правильно… — слабо кивает Эдвард. — А мою мачеху, супругу отца от второго брака, звали Изабелла Торн. Изабелла Меган Торн.
Выслушав все это, Ребекка окончательно убеждается в том, что перед ней стоит ее младший сын, коим является Эдвард. Хотя женщина до сих пор не может поверить, что она все-таки встретила того, кого не видела столько лет. Не может поверить, что наконец-то увидела того, кого у нее забрали больше двадцати лет назад.
— Мне было трудно представить себе, как выглядел мой младший сын спустя столько лет, — признается Ребекка, потрясенным взглядом рассматривая Эдварда. — Хотя я полагала, что смогу легко узнать его… Потому что не сомневалась в том, что он будет похож на своего отца или брата. И когда я увидела тебя перед собой, то не могла избавиться от мысли, что ты мой сын. И сейчас я понимаю, что это правда.
— Я знал, как выглядит моя мама только благодаря этой фотографии, — скромно признается Эдвард. — В противном случае я бы вряд ли узнал, что когда-то мог пройти мимо какой-то женщины, которая является моей матерью.
— Может быть. Но тебя бы я точно узнала. Ведь ты так похож на своего отца. На своего брата… Вы как две капли воды! Даже несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте. Материнское сердце все
— Ну а я подумал, что просто встретил парня, поразительно похожего на меня, — скромно хихикает Терренс. — И думал так до тех пор, пока не узнал всю правду и не увидел эту фотографию.
— Я бы легко узнала своего сына еще и потому, что есть кое-что особенное. В семье МакКлайф есть две особенности, которые уже несколько поколений передаются по наследству… Во-первых, почти у мужчин в вашей семье выразительные серые глаза. Правда иногда они могли быть и другого оттенка, если материнские гены оказывались сильнее. А во-вторых, они все были обладателями густых, роскошных волос. Черных как смоль. У вашего отца тоже все это было. И будучи молодой, я сначала влюбилась именно в его изумительную шевелюру.
— Да, у него и правда потрясающие черные волосы и красивые серые глаза… — едва заметно улыбается Эдвард. — Некоторые девочки, которых я знал, когда был подростком, говорили, что были в восторге от его шевелюры, которая с годами не становилась хуже… Но вот хороший характер по наследству ему точно не передался.
— Ты прав, — слабо кивает Терренс. — Какому нормальному отцу придет в голову желать своему ребенку, которого сам же забрал у своей бывшей жены, не быть рожденным и выгонять его из дома? Да еще и бросать бедную женщину тогда, когда она нуждается в его помощи и поддержке!
