Самым решающим обстоятельством, которое полностью парализовало деятельность Филиппа в италийской войне, были отношения в Греции. Не только настроенные враждебно греки, как, например, этолийский союз, но даже дружественные Филиппу ахейцы весьма подозрительно относились ко всякому усилению Македонии. Несмотря на временные конъюнктуры, заставлявшие иногда дружить с Македонией, она была для греков прежде всего наследственным врагом, вечной угрозой независимости Греции. Вот почему союз Филиппа с Ганнибалом неизбежно должен был обострить отношения. Сам Филипп помог этому несколькими бестактными попытками вмешаться в дела Пелопоннеса.
Тем не менее в Иллирии в 213 г. он добился на суше крупных успехов, в результате чего римляне удержались только в узкой прибрежной полосе. Тогда в дело вступила римская дипломатия. В 212 г. начались тайные переговоры Левина с руководящими лицами Этолии, быстро приведшие к заключению римско-этолийского союза. Этоляне должны были действовать против Филиппа на суше, римляне — на море силами не меньше 25 линейных судов. При совместных завоеваниях этоляне получали территорию, римляне — добычу. В частности, римляне обязывались помочь этолянам в завоевании Акарнании. Обе стороны не должны были заключать сепаратного мира с Филиппом.
Итак, вместо того чтобы перенести войну в Италию, Филипп увидел себя со всех сторон окруженным врагами на Балканском полуострове. Антимакедонская коалиция быстро расширялась: в войне приняли участие элейцы, спартанцы, мессенцы и, наконец, пергамский царь Аттал I. Северная граница Македонии все время находилась под ударами иллириян и дарданов.
Филипп защищался храбро и удачно. Территория Греции, особенно приморские районы, была жестоко опустошена. Высшего напряжения война достигла в 208 г., когда римский и пергамский флоты объединились для совместных действий, а на помощь Филиппу явилась карфагенская эскадра. Но Аттал скоро вынужден был вернуться домой, так как в его владения вторгся царь Вифинии Прусий, а карфагенский флот держался пассивно.
В 207 г. положение Филиппа изменилось к лучшему: в Италию вторгся Гасдрубал, что потребовало от Рима максимального напряжения всех сил. Поэтому римляне не могли оказать своим греческим союзникам никакой помощи. Филипп перешел в решительное наступление против этолян и вторгся в их пределы. Это побудило этолийский союз к заключению сепаратного мира с Македонией, о чем давно уже хлопотали нейтральные государства — Египет, Родос и др. В 206 г. мирный договор был подписан. Рим снова, как в 214 г., остался один на один с Филиппом. Но теперь положение было совершенно иным. Союз с Карфагеном потерял для Филиппа всякий смысл, потому что в поражении Ганнибала было уже трудно сомневаться. Римляне тоже не имели слишком большого желания продолжать войну, так как цель их греческой политики была достигнута: Филипп ничем не смог помочь Ганнибалу в решающие годы войны.
Все это создало осенью 205 г. почву для заключения мира между Римом и Македонией. Римляне сохранили за собой свои важнейшие иллирийские владения — греческие города, уступив Филиппу часть земель на материке.
Переход Капуи на сторону Ганнибала в 216 г. был тяжелым ударом по римскому престижу в южной Италии. Этот пример, как мы видели, нашел много подражаний, поэтому обратное завоевание столицы Кампании стало важнейшей целью стратегии и политики Рима в южной Италии. Но только в 212 г. римляне нашли достаточно сил для того, чтобы приступить к осаде мятежного города. К этому времени, как указывалось выше, они сосредоточили на юге весьма крупные силы — 10 легионов. Ганнибал, зная о намерениях римского командования осадить Капую, послал из Бруттия своего полководца Ганнона с войском, чтобы тот снабдил город продовольствием (сам Ганнибал находился в это время в окрестностях Тарента). Ганнон прибыл в Самний, расположился укрепленным лагерем около Беневента и начал свозить хлеб из окрестностей. Римские консулы,[172] стоявшие в Бовиане, узнали о прибытии Ганнона и, в то время как он с большей частью своего отряда находился на фуражировке, напали на карфагенский лагерь и захватили там много продовольствия, предназначенного для Капуи. Ганнон после этого быстро отступил в Бруттий, Капуя, таким образом, была лишена всяких надежд на пополнение своих запасов.
Вокруг города стало стягиваться кольцо римских войск. Тогда Ганнибал сам явился на выручку и заставил римлян снять осаду. Однако он не мог долго оставаться в Кампании: область была совершенно опустошена, и присутствие карфагенской армии истощало и без того скудные запасы Капуи. Ганнибал снова ушел на юг.
