Закон Клавдия 218 г. явился дальнейшим и важнейшим шагом в сторону выделения всаднического сословия, так как, запретив сенаторам торговлю, он обособил их в качестве аграрной группы. Благодаря этому в руки всадников перешли торговля, откупа и вообще финансовые дела. Всадническое сословие стало римской денежной аристократией. Появились и бытовые отличия: в 194 г. сенаторы получили право сидеть в театре перед всадниками; внешним отличием всадников стали золотое кольцо на правой руке и туника с узкой красной полосой на груди, тогда как у сенаторов полоса была широкой.
Судебный закон Г. Гракха, передавший право быть «присяжными заседателями» всадникам, еще более разделил оба сословия в политическом отношении. Завершился этот процесс при Августе, установившем для сенаторов ценз в 1 млн. сестерциев, в то время как для всадников он остался прежним (400 тыс. сестерциев). Но в эпоху империи всадничество теряет свой характер денежной аристократии.
Таким образом, класс крупных римских рабовладельцев распался во II в. на две фракции: аграрную и денежно-торговую. Первая владела землей и через сенат и магистратуры управляла республикой; вторая командовала в сфере денежного хозяйства, но была лишена реальной политической власти. Этим объясняется, почему всадники были в оппозиции к сенату и составляли правое крыло новой римской демократии.
Эта демократия значительно отличалась от старой крестьянской демократии V—III вв. Правда, основное ядро ее оставалось крестьянским. Но теперь это были крестьянская беднота, пауперы и пролетарии деревни. Справа стояло всадничество. Это был союзник ненадежный, склонный в решительную минуту изменить демократии и перейти в стан врага. Но благодаря своему богатству и организованности всадники иногда возглавляли демократическое движение. К крестьянам примыкала городская беднота: мелкие ремесленники и торговцы, люди наемного труда и все растущая группа деклассированного люмпен-пролетариата. Хотя это городское крыло демократии во многих вопросах шло вместе с деревенской беднотой, у него были и некоторые специфические интересы, иногда вносившие раздор в ряды демократического фронта.
К середине II в. социальные противоречия в римском государстве достигли огромной остроты. Основным среди них было противоречие между рабами и рабовладельцами. К моменту окончания первого, самого крупного тура римских завоеваний огромные массы рабов оказались сконцентрированными в Италии, Сицилии, Малой Азии и других областях Средиземноморья. Большинство этих рабов были военнопленные, живо помнившие недавнюю свободу и с тем большей ненавистью относившиеся к своему теперешнему положению. Это был горючий материал, готовый вспыхнуть от любой искры.
Вторым важным противоречием, хотя и не антагонистического характера, было противоречие между имущими и неимущими рабовладельцами. Под последними нужно понимать пеструю массу пауперов и пролетариев, начиная с крестьян, умирающих с голоду на своих карликовых наделах, и кончая городскими люмпен-пролетариями. Эта свободная беднота была римскими гражданами, т. е. частью рабовладельческого коллектива, фракцией класса рабовладельцев. Однако материальное положение этой бедноты толкало ее на борьбу с богатыми и тем самым объективно приводило в один лагерь с рабами.
К этому нужно прибавить в целом менее существенное, но иногда имевшее большое значение противоречие между нобилитетом (сенаторами) и всадниками, о чем мы говорили выше.
Наконец, было еще одно противоречие, игравшее в гражданских войнах крупную роль: противоречие между гражданами и негражданами (провинциалами, союзниками и проч.). Оно было очень сложным, потому что как среди граждан, так и неграждан были и богатые собственники, и крестьяне, и люмпен-пролетарии. Здесь выступал запутанный клубок отношений, переплетавшихся друг с другом. Однако существовало некоторое общее противоречие между правящей римской общиной как коллективом эксплуататоров и находящейся вне этой привилегированной организации массой неграждан.
Римляне употребляли термин «гражданские войны» не в том смысле, в каком употребляем его мы. Они называли «гражданскими войнами» в точном значении слова только вооруженную борьбу между римскими гражданами. Так, например, борьба между Марием и Суллой, Цезарем и Помпеем была гражданской войной. Но восстание италиков 91 г. не считалось таковой: это была «союзническая война». Точно так же не считались гражданскими войнами восстания рабов: это были «невольничьи войны». Мы же употребляем термин в более широком смысле, называя «гражданской войной» всякую классовую борьбу, принимающую характер вооруженной борьбы. В таком понимании мы будем употреблять термин «гражданская война» применительно и к римской истории.[235]
