Но главное место в творчестве Катулла занимала страстная и мучительная любовь к Клодии, сестре известного политического деятеля Публия Клодия. С необычайной силой поэт изобразил все этапы и перипетии своего чувства, начиная первым увлечением и кончая трагическим разрывом. Знаменитое двустишие:
принадлежит к шедеврам мировой поэзии. «В этих двух строках — вся человеческая жизнь», — замечает один ученый-филолог.
В эпоху Гракхов римская драма переживает период своего расцвета, после чего быстро начинает клониться к упадку. В трагедиях Люция Акция (170 — около 85 гг.) нашел свое выражение героический дух эпохи. Акций был сыном вольноотпущенника из Умбрии. Он написал большое число трагедий (около 50),[377] подражая в них греческим трагикам (преимущественно Эсхилу, Софоклу и Эврипиду). Кроме этого, Акцию принадлежат две претексты на римские сюжеты «Брут» (на тему об изгнании Тарквиния) и «Энеады» (самопожертвование Деция Муса в битве при Сентине).
Акций был последним крупным драматическим писателем республиканской эпохи. В I в. до н. э. трагедия и комедия вытесняются тем низшим родом комедийного сценического искусства, который известен под названием «ателланы» и «мима». Теперь оба эти жанра получают литературную обработку, — отчасти под влиянием Суллы, который был большим любителем грубой сценической буффонады. Нам известны имена римских поэтов начала I в. Помпония и Новия, которые придали ателлане правильную литературную форму. От них дошли многочисленные заглавия пьес и ряд мелких фрагментов. В таком виде ателлана получила широкое распространение, явившись предшественницей итальянской commedia dell’arte.
Прототипом римского мима были, вероятно, аналогичные греческие произведения эллинистической эпохи. Однако не исключено, что и в Италии существовал собственный жанр народного балаганного фарса. Этот жанр получил литературное оформление также в начале I в до н. э. Наиболее знаменитыми авторами мимов были римский всадник Децим Либерий и вольноотпущенник Публилий Сир.
Если ателлана была построена на четырех основных персонажах-масках (Папп, Доссен, Макк и Буккон), выступающих в разнообразных ситуациях и ролях (даже женских), то мим предоставлял большие возможности автору и актеру. Роли в нем исполнялись без масок, в женских ролях выступали женщины. Сюжеты миму давала обыденная жизнь, но встречались пьесы авантюрного и даже мифологического характера. Язык мима был простонародным, большое место отводилось импровизации, и вообще план пьесы часто нарушался. Подобно ателлане, мим прекрасно подходил невзыскательным вкусам римского зрителя и продержался на римской сцене вплоть до времен поздней империи.
Мы уже говорили о том, как переход от длительной эпохи гражданских войн к устойчивому гражданскому миру породил в кругах римской интеллигенции творческий подъем, хотя последний носил довольно ограниченный и специфический характер. К сказанному нужно прибавить сознательную политику императора, покровительствовавшего тем литературным течениям, которые отвечали духу его мероприятий. Так, он неизменно благоволил к Вергилию и Горацию, которые были настоящими придворными поэтами. Титу Ливию Август прощал его умеренный республиканизм за общий консервативно-патриотический характер его истории. Император не только сам старался задавать тон и направление римской литературе, но и широко использовал для этого своих помощников.
Особенно известен в этом отношении Гай Цильний Меценат, ближайший друг Августа, имя которого стало нарицательным для обозначения щедрого покровителя литературы и искусства. Меценат сам был писателем-дилетантом. В его доме собирался кружок писателей и поэтов, к которым принадлежали Вергилий, Гораций, Пропорций и др. Меценат щедрой рукой помогал литераторам, но зато направлял их деятельность в то русло, которое нужно было Августу.
Другим литературным кружком являлся кружок Мессалы. Хотя Мессала также считался сторонником Августа, но прежние республиканские убеждения, по-видимому, не были им полностью изжиты. Этим объясняется тот факт, что в кружке Мессалы, куда также входил ряд крупных поэтов (например, Тибулл), отсутствовал культ императора, характерный для кружка Мецената. Однако это обстоятельство не уничтожает самого факта покровительства деятелям литературы и искусства со стороны знати, типичного для эпохи принципата Августа.
