Положение Филиппа было очень затруднительно. Те восточные государства, которые должны были бы соединенными силами воспротивиться всякому вмешательству римлян в их дела и которые при других обстоятельствах, быть может, действительно стали бы действовать сообща, до такой степени перессорились между собой, главным образом по вине Филиппа, что или вовсе не были расположены противиться римскому нашествию или даже были готовы помогать римлянам. Азия, естественная и главная союзница Филиппа, была оставлена им в пренебрежении; сверх того, ее деятельному вмешательству препятствовали ее распри с Египтом и сирийская война. Интересы Египта настоятельно требовали, чтобы римский флот не проникал в восточные моря; находившееся в Риме египетское посольство даже в то время очень ясно намекало на то, что александрийский двор очень охотно избавил бы римлян от труда вмешиваться в дела Аттики. Но заключенный между Азией и Македонией договор о разделе Египта заставил это важное государство отдаться в руки римлян и формально заявить, что оно будет вмешиваться в дела европейской Греции не иначе, как с одобрения римлян. В таком же, но еще более стесненном положении находились греческие торговые города, во главе которых стояли Родос, Пергам и Византия; при других обстоятельствах они, без сомнения, сделали бы все, что могли, чтобы не допустить римлян в Восточное море; но жестокая и разрушительная завоевательная политика Филиппа принудила их к неравной борьбе, в которую они должны были из самосохранения всеми силами стараться вовлечь и италийскую державу. Римские послы, которым было поручено организовать в собственно Греции новую коалицию против Филиппа, нашли, что страна уже значительно к этому подготовлена самим неприятелем. Из принадлежавших к антимакедонской партии спартанцев, элейцев, афинян и этолийцев Филипп, быть может, и успел бы привлечь последних на свою сторону, так как мир 548 г. [206 г.] образовал глубокую и еще ничем не заделанную трещину в их дружественном союзе с Римом; но помимо старинных противоречий между этими двумя государствами, вызванных тем, что Македония отняла у этолийского союза фессалийские города Эхин, Лариссу, Кремасту, Фарсал и фтиотийский город Фивы, этолийцы были озлоблены против Филиппа за изгнание этолийских гарнизонов из Лисимахии и Киоса. Если же они долго не решались примкнуть к составлявшейся против Филиппа коалиции, то причиной этого были главным образом их разногласия с Римом. Еще более опасно было для Филиппа то, что из греческих государств, интересы которых были тесно связаны с интересами Македонии, т. е. среди эпиротов, акарнанцев, беотийцев и ахейцев, за Филиппа непоколебимо стояли только акарнанцы и беотийцы. С эпиротами римские послы вели переговоры не без успеха; так, например, царь афаманов Аминандр прочно примкнул к Риму. Даже среди ахейцев Филипп многих оттолкнул от себя умерщвлением Арата и вообще снова дал простор более свободному развитию Ахейского союза; он преобразовал свою армию под руководством Филопемена (502—571 [252—183 гг.], впервые назначенного стратегом в 546 г. [208 г.]); удачные войны со Спартой снова внушили ему веру в собственные силы, и он уже не подчинялся со слепым доверием требованиям македонской политики, как во времена Арата. Во всей Элладе только ахейский союз смотрел на эту войну с беспристрастной и национально-эллинской точки зрения, так как не ожидал от стремлений Филиппа к завоеваниям ни пользы, ни непосредственного вреда; он понимал то, что вовсе нетрудно было понять — что эллинская нация сама отдавала себя таким образом в руки римлян даже прежде, чем они этого пожелали; поэтому он попытался взять на себя роль посредника между Филиппом и родосцами, но было уже поздно. Тот национальный патриотизм, который когда-то прекратил войну между союзниками, и был главной причиной первой войны между Македонией и Римом, уже угас; посредничество ахейцев не имело успеха, и Филипп напрасно объезжал города и острова, стараясь снова воодушевить нацию, — то было возмездием за Киос и Абидос. Ахейцы, которые не имели возможности что-либо изменить и не были в состоянии чем-либо помочь, остались нейтральными.
