Этот мало-помалу изменявшийся характер правителей наложил свой отпечаток и на систему управления. Правда, во внешней политике еще преобладали в то время та же последовательность и та же энергия, благодаря которым римская община утвердила свое владычество над Италией. В годы тяжелых испытаний, когда велась война из-за обладания Сицилией, римская аристократия мало-помалу поднялась на высоту своего нового положения; хотя она и противозаконно присвоила общинному совету правительственную власть, которую по закону должны были делить между собой общинные должностные лица и общинное собрание, но она оправдала этот захват тем, что если и не гениально, то зорко и твердо управляла кормилом государства во время поднятой Ганнибалом бури и вызванных ею дальнейших осложнений; в то время она доказала всему миру, что властвовать над обширной сферой италийско-эллинских государств способен только римский сенат и что во многих отношениях только он один того достоин. Но за столь блестящей и увенчанной столь блестящими результатами деятельностью римского общинного совета в борьбе с внешним врагом не следует упускать из виду, что в менее выдающемся, но зато гораздо более важном и трудном управлении внутренними делами государства как в поддержании старых, так и в создании новых учреждений проявляется совершенно противоположный дух или, вернее сказать, здесь уже получает перевес противоположное направление.
Прежде всего по отношению к каждому гражданину правительство уже не было тем, чем было прежде. Должностными лицами называются те люди, которые поставлены выше других, и если они считаются служителями общины, то именно потому делаются господами над каждым из граждан. Но теперь, видимо, это правило строго не соблюдалось. Там, где вербовка сторонников и выпрашивание должностей процветают так, как они процветали в то время в Риме, должностные лица воздерживаются от всякой строгости и от неуклонного исполнения своих служебных обязанностей из опасения лишиться услуг от тех, кто принадлежит к из сословию, и из страха утратить расположение народной толпы. Если иногда и встречались должностные лица со старинным рвением и со старинной взыскательностью, то это все были новые люди, не принадлежавшие к среде властвовавшего сословия, как например Котта (502) [252 г.] и Катон. Нужно было немало мужества, чтобы, как Павел при назначении его главнокомандующим в войне с Персеем, не обратиться к гражданству с обычными изъявлениями благодарности, а заявить ему, что он полагает себя избранным им вследствие того, что оно признало его самым способным к командованию, и потому просит не помогать ему в исполнении его обязанностей, а молчать и повиноваться. Верховная власть и гегемония Рима над средиземноморскими государствами и опиралась в значительной мере на строгость его военной дисциплины и правосудия. В общем в то время он еще стоял в этом отношении несравненно выше всех глубоко расстроенных государств — эллинских, финикийских и восточных; однако и в Риме творились возмутительные дела. Мы уже рассказали, как во время третьей македонской войны интересы государства были поставлены в зависимость от совершенно неспособных главнокомандующих и не от таких выбранных оппозицией демагогов, какими были Гай Фламиний и Гай Варрон, а от чистокровных аристократов. А о том, как иногда отправлялось правосудие, дает нам понятие следующее происшествие, случившееся в лагере консула Луция Квинкция Фламинина под Плаценцией (562) [192 г.]: желая вознаградить одного молодого любимца, в угоду ему не поехавшего в столицу на гладиаторские игры, этот представитель высшей знати приказал привести одного знатного бойя, укрывшегося в римском лагере, и на пиру собственноручно заколол его. Но еще возмутительнее самого факта, наряду с которым можно было бы поставить немало других, было то, что преступник не был предан суду, а после того, как цензор Катон вычеркнул его из списка сенаторов, представители его сословия обратились к нему в театре с приглашением снова занять свое место в сенате; впрочем, это был брат освободителя греков и вождь одной из самых влиятельных в сенате клик.
