«Возражения Бруту о Катоне»[375], «Поощрение к философии» и «О своей жизни». Они до нас не дошли, причем особенно можно пожалеть об утрате автобиографического сочинения Августа, весьма обширного, судя по тому, что оно состояло из 30 книг. Пробовал свои силы Август и в поэзии, но здесь его успехи, по его собственному признанию, были менее удачны (Светоний. Божественный Август, 84—85). Говоря о литературных упражнениях Августа, Светоний, между прочим, сообщает, что он «никогда не говорил ни перед сенатом, ни перед народом, ни перед войском, не обдумав и не сочинив свою речь заранее, хотя не лишен был способности говорить и без подготовки. А чтобы не полагаться на память и не тратить времени на заучивание, он первый стал все произносить по написанному. Даже частные беседы, даже разговоры со своей Ливией в важных случаях он набрасывал заранее и держался своей записи, чтобы не сказать по ошибке слишком мало или слишком много» (там же, 84). Подробность эта чрезвычайно любопытна: она не только подтверждает свершавшуюся как раз в ту пору в античной словесности (т. е. во всех видах гуманитарного образования) переориентацию с речи по преимуществу устной, сохранявшей традиции естественного диалога, к речи письменной, но и рисует нам новый тип выступления властителя перед народом, не обосновывающего, а диктующего свою волю, а соответственно и бюрократическое окостенение красноречия. В прежние времена Республики ни один политический деятель не мог выступать по записке, не рискуя быть осмеянным и прогнанным с трибуны.
Возвращаясь к инициативам Августа в области культуры, назовем еще одно весьма важное его свершение: ему удалось осуществить намерение своего предшественника — Юлия Цезаря — основать в Риме, по примеру эллинистических государств, публичную библиотеку. Правда, близкий к Цезарю известный политический деятель и писатель Гай Азиний Поллион пять лет спустя после убийства диктатора основал библиотеку при храме Свободы, но, кажется, здесь дело не пошло далее простого собрания свитков. Август пошел дальше в этом плане: в 28 г. им была учреждена публичная библиотека на Палатине, получившая правильную организацию. Для этого при находившемся на Палатине храме Аполлона были возведены специальные помещения, одно — для хранения латинских книг, а другое — для греческих, с залами для научных занятий и штатом служителей, возглавляемых специальным директором. Первым таким директором над вновь учрежденной Палатинской библиотекой стал один из императорских прокураторов, друг Овидия и сам преданный литературным занятиям, Гней Помпей Макр. Чуть позже, в 23 г., Августом была открыта еще одна такая библиотека при портике Октавии на Марсовом поле. Ее возглавил Гай Меценат Мелисс, вольноотпущенник и сотрудник известного вельможи Мецената, видный писатель и ученый грамматик. За этим последовало учреждение новых библиотек: Тиберием — при храме Августа, Веспасианом — при храме Мира, Траяном — на форуме его имени и др.
Разумеется, как справедливо замечает один из современных ученых, наряду с публичными библиотеками, и в Риме и в других городах Италии «имелись частные книгохранилища едва ли не в каждом доме сенатора и римского всадника» (Немировский А. И. Библиотеки Древнего Рима // Вопросы истории, 1991, № 11). Традиция обзаводиться собственными библиотеками была воспринята римской образованной элитой с греческого Востока. В I в. до н. э. она уже прочно укоренилась в Риме, как можно судить по письмам Цицерона, где он упоминает о своих стараниях обзавестись правильно составленным книжным собранием. Но важна, конечно, была и инициатива императоров, не оставлявших без своего внимания и контроля такую важную область интеллектуальной жизни, как обращение и собирание книг.
Среди поэтов эпохи Августа самым крупным являлся, несомненно, Публий Вергилий Марон (70—19). Он родился в деревне близ г. Мантуи в Северной Италии. Отец Вергилия был довольно зажиточным землевладельцем и смог дать сыну хорошее образование. Вергилий учился в Кремоне, Медиолане и Риме. Вернувшись по окончании образования на родину, он был лишен своего поместья, конфискованного в пользу ветеранов Октавиана (42 г.). Тем не менее Вергилию удалось найти доступ к Октавиану и добиться возвращения земли.
Первую известность поэту дали «Буколики», сборник из 10 эклог, пастушеских песен типа идиллий Феокрита. Однако не все эклоги Вергилия являются подражанием Феокриту. В некоторых из них под видом пастухов выведены современники Вергилия и содержатся намеки на политические события эпохи. Эклоги написаны прекрасным языком и являются, в сущности, первым по времени поэтическим произведением «золотого века» римской литературы. Они обратили на себя внимание Мецената, а через него — и Октавиана.
