Восстание Сатурнина окончательно испортило отношения между Домицианом и высшим римским обществом. Вторая половина его царствования и особенно последние годы отмечены рядом процессов об оскорблении величества. Снова из Италии были высланы философы[429]. Много лиц подверглось казни и конфискации имущества. Жертвами Домициана пало даже несколько членов императорской семьи. Тогда против него составился заговор, в котором принимала участие императрица Домиция, боявшаяся за свою жизнь. В сентябре 96 г. Домициан был заколот в своей спальне дворцовым служителем Стефаном и другими заговорщиками.
К несчастью для многих римлян, Домициан изменил принципам управления империей, выработанным его отцом и братом. Он возродил процессы об оскорблении величия, обстановку страха, интриг и недоверия. Плиний Младший, восхваляя Траяна, с ужасом вспоминает о времени Домициана (Панегирик императору Траяну, 48): «А ведь еще недавно ужасное чудовище (т. е. Домициан) ограждало его (дворец) от других, внушая величайший страх, когда, запершись, словно в какой-то клетке, оно лизало кровь близких себе людей или бросалось душить и грызть славнейших граждан. Дворец был огражден ужасами и кознями; одинаковый страх испытывали и допущенные, и отстраненные. К тому же и само оно было устрашающего вида: высокомерие на челе, гнев во взоре, женоподобная слабость в теле, в лице бесстыдство, прикрытое густым румянцем. Никто не осмеливался подойти к нему, заговорить с ним, так он всегда искал уединения в затаенных местах и никогда не выходил из своего уединения без того, чтобы сейчас же не создать вокруг себя пустоту» (пер. В. С. Соколова).
При первых Антонинах римская империя переживала период своего наивысшего расцвета. Император Нерва (96—98 гг.), не успевший ничем прославиться, тем не менее сделал один очень дальновидный шаг — он назначил своим соправителем выдающегося полководца и администратора Марка Ульпия Траяна, который после смерти Нервы единолично правил Римом в течение 20 лет (98—117 гг.). Римляне по праву назвали Траяна лучшим принцепсом. Террор ушел в прошлое, Траян сочетал твердость и либерализм власти. Он вернул престиж римскому оружию, пошатнувшийся при Домициане, завоевав Дакию (106 г.) и рагромив парфян (115— 117 гг.). Преемник Траяна Адриан (117—138 гг.) отказался от продолжения активной внешней политики, а все свое внимание направил на укрепление государственного аппарата империи. В государстве все было стабильно и спокойно, и такая ситуация сохранялась и в правление Антонина Пия (138—161 гг.).
96—98 гг. — принципат Нервы.
98—117 гг. — правление Траяна.
101—106 гг. — войны с даками.
114—116 гг. — парфянский поход Траяна.
117—138 гг. — правление Адриана.
138—161 гг. — правление Антонина Пия.
Заговорщики наметили в преемники Домициану старого сенатора Марка Кокцея Нерву, в качестве принцепса принявшего имя император Цезарь Нерва Август. Он начал собой ряд императоров (Нерва, Траян, Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий и Коммод), которые условно носят имя Антонинов[430]. За одним только исключением[431] их преемственность была основана не на родстве, а на усыновлении.
Антонины принадлежат к двум разным эпохам. Правление первых четырех принцепсов этой «династии» (96—161 гг.) является периодом максимальной устойчивости центральной власти. Политика Флавиев дала свои плоды, а кратковременный рецидив террористического режима при Домициане не смог разорвать союз, заключенный между императорской властью и имперским рабовладением. Стабилизация центральной власти не могла не отразиться положительным образом и на империи в целом. Хотя процессы общего кризиса рабовладельческой системы уже в эту эпоху начали проявляться в некоторых серьезных симптомах, однако ряд положительных показателей экономической, социальной и политической жизни, по-видимому, не давал никаких оснований для тревоги. Недаром современники называли эту эпоху «золотым веком».
И тем не менее с момента воцарения М. Аврелия в империи разразился острый и продолжительный кризис. Эпоха кажущегося процветания кончилась, и те процессы распада, которые были мало заметны в первой половине столетия, теперь резко выступили наружу. Вот почему, когда мы строим периодизацию империи, Антонины попадают в две разные эпохи.
