История России полностью

После того как эти устои были демонтированы, случилось то, что не могло не слу­читься в ситуации, когда не было даже проекта иного государственного устройства, основанного на альтернативной «беззаветному служению» идее права. Случилась за­мена «государства-армии», где вместо закона — приказ, «государством-рынком», где вместо закона — нелегальная сделка. Произошло, говоря иначе, превращение полити­ков и чиновников в бизнесменов, в теневых торговцев услугами, цены на которые оп­ределяются масштабом этих услуг и статусом продавца в политической либо бюрокра­тической иерархии. Предметом купли-продажи становился к тому же и сам статус.

Я не стану сейчас останавливаться на том, как это «государство», в котором его глава выступает в роли верховного арбитра, контролирующего наиболее крупные сделки, их соответствие установленным неписаным нормам, реально функционирует. Скажу лишь о том, что в лице своих представителей оно продает свои услуги, будь то возможность воспользоваться каким-то узаконенным правом или получить право не узаконенное, не только тем, кто в это «государство» не включен. Оно являет собой и рынок внутри самого себя, где конкурируют, борясь за монополию, ведомства и кла­ны, формируемые, в том числе, и по родственному принципу, представители каждого из которых могут выступать и продавцами, и покупателями. И еще, наверное, надо отметить, что в «государстве» этом, наряду с куплей-продажей, можно обнаружить и более архаичное обогащение посредством грабежа, когда гражданская и силовая бюрократия действует в союзе с криминальными структурами — тоже, разумеется, на основе взаимовыгодных сделок.

Но это как раз и позволяет говорить о фактическом исчезновении государства как такового. Оно по самой природе своей не предназначено для игры на рынке, где конкурируют частные интересы частных лиц, руководствующихся соображениями личной выгоды. Его предназначение — быть гарантом интереса общего, т.е. соблю­дения законодательно установленных безличных правил поведения, единых для всех. Если же его служители беззаветно служат прежде всего самим себе, если выходят со своими услугами на ими же созданный теневой рынок, если могут безнаказанно вме­шиваться в дела бизнеса, то это значит, что в стране государства нет. «Государство-ры­нок» — это не государство.

В книге показано, как возникали его контуры в 1990-е годы и как оно укрепля­лось в начале ХХ! века, меняя свою первичную «олигархическую» форму на более ор­ганичную для него бюрократическую. Укрепление проявлялось в том, что политиче­ская субъектность концентрировалась в фигуре президента, подчинившего себе законодательную, исполнительную и судебную власти и обеспечивающего «государ­ству-рынку» легитимность и верховный арбитраж. Фактически представители всех ветвей власти были превращены в чиновников, которым был открыт широкий доступ в пространство рыночной свободы. И, что особенно важно, он был открыт и силовым структурам, призванным субъектность президента и утвердившийся при нем социаль­ный порядок охранять. Проблема, однако, заключалась в том, чтобы согласовать вы­строенную чиновно-силовую «вертикаль власти» с демократически-правовыми циви- лизационными стандартами, следовать которым обязалась Россия.

«Государство-рынок» в его новом воплощении 2000-х годов соответствовало этим стандартам еще меньше, чем в воплощении прежнем, на что Запад не мог не обращать внимания, требуя соблюдения российскими властями принятых на себя обязательств. Одновременно он наращивал свое влияние на постсоветском простран­стве, которое материализовалось в «цветных революциях», а после них проявилось в планах относительно присоединения бывших советских республик к НАТО. Отве­том на эти вызовы и стала мюнхенская речь В. Путина, открывшая новый период постсоветской истории. Период, когда российское «государство-рынок» стало пре­тендовать на особый цивилизационный статус, но, будучи интегрированным в ры­нок глобальный и заинтересованным в расширении своего присутствия на нем, при сохранении курса на партнерство с Западом в вопросах экономики и международ­ной безопасности. Как это происходило и что из этого получалось, я и попытался вы­ше в самых общих чертах описать.

Осталось сказать лишь о том, что «государство-рынок» подошло к той черте, ког­да его неспособность обеспечивать социальный порядок и инициировать развитие (модернизацию) становится очевидной не только для людей, недовольных способами, которыми оно поддерживает свое самосохранение. Его несостоятельность становится очевидной и для политического руководства страны. И, пытаясь вернуть этому «госу­дарству» политическую и моральную субъектность, Кремль, начиная с 2012 года, действует в двух основных направлениях.